— Что может быть рентабельным, — пробасил он.

— Вот-вот!

Люда достала из рюкзака фотографии и протянула через стол Макару Степанычу:

— Вот, извините, что задержала. Статья уже три месяца как вышла, а я все не везла…

— Да это ничего… — махнул рукой старик, а потом прочувствованно сказал: — ох, Людмилка, как же ты все-таки хорошо про нас написала! Мы всей деревней читали! Васька Кузьмин специально ездил в Мошково за газетами, чтобы в каждом доме была, а там говорят: «Нету, продали все». Он им: «Что значит, нету, итить вашу мать⁈ Ну-ка выньте да положьте!» — Макар Степаныч хватил кулаком по столу.

— Папа, спокойнее, — Вера погладила его по плечу.

— Да как спокойнее, коли статья статья душевная получилась? Про нас, как вот оно все есть! — он окинул глазами стол: — э, а куда бутылка исчезла?

— Папа, тебе уже хватит.

— И совсем не хватит! Ну-ка верни обратно!

Надежда со вздохом поставила бутылку на место.

— Вот то-то же, — он лукаво подмигнул Люде.

Все, кроме нее, еще раз выпили. Она же, дабы не портить о себе хорошего впечатления, скромно отказалась. Кстати, в последнее время Люда и правда стала пить гораздо реже и меньше, как будто внутри поселился строгий воспитатель, кто после первой же рюмки говорил: «Довольно». И ей до боли был знаком его голос…

— А ты, Людмила почему одна приехала? — спросил вдруг Макар Степаныч. — Где друга потеряла? — и, повернувшись к гостям, добавил: — хороший такой парнишка. Только с ружьем ни черта обращаться не умеет.

Хотя Люда и ожидала такого вопроса, но все равно оказалась не готова — сердце будто сдавило тисками. Продолжая улыбаться, словно механическая кукла, она обвела взглядом любопытные лица взрослых и заглядывающих в окна детишек, и глухо ответила:

— Он не смог приехать. Очень хотел, но не смог.

— А… — во взгляде Макара Степаныча что-то неуловимо изменилось и он отвел глаза.

— Людмила, да? — вдруг спросил здоровяк, и она только сейчас заметила, что он крепко пьян.

— Да. — Она быстро поправила густую челку.

— Вот скажите мне, Людмила: вы журналист. Так?

— Так, — осторожно подтвердила она, чувствуя подвох.

— Значит должны, быть прожектором, освещающим жизнь во всех подробностях. А почему тогда ни в одной газете не написали о стрельбе, которая была в здешнем лесу летом? Все местные чуть от страха не умерли, а в газетах ни слова!

Люда с прохладцей улыбнулась и ответила:

— Не знаю. Я только заброшенными железными дорогами интересуюсь.

— Это вы зря!

— Э, Лешка, чего привязался, тудыть тебя в качель⁈ — вскипел старик. — Лучше скажи, когда на работу устроишься?