— А мне подарили котенка — белого и пуфыстого!

Люда в растерянности молчала, не зная, что делать со всем этим счастьем. Тут из дома вышла красивая молодая женщина, сильно похожая на Макара Степаныча и, остановившись на крыльце, крикнула ребятишкам, чтобы не галдели.

— Здравствуйте, — улыбнулась Люда.

— Здравствуйте. Вы к нам?

— Да, я брала у Макара Степановича фотографии для статьи… Вот, привезла обратно.

— Так вы та самая журналистка? — обрадовалась женщина. — Заходите! Заходите скорее!

Она спустилась с крыльца и, перейдя маленький двор, распахнула калитку.

— Папа очень обрадуется. Он же после вашей статьи прямо другим человеком стал. То уже помирать собирался, а тут приободрился. Ему еще от сельсовета пообещали новый дом выделить. Ну, конечно, не совсем новый, но уж всяко лучше, чем эта избушка на курьих ножках, — трещала женщина не меньше детей.

Она завела Люду в уже знакомый дом. Сегодня здесь было гораздо чище и уютнее, чем в прошлый раз. На окнах появились белые занавески, на диване новый коричневый плед. Почти все пространство комнаты занимал накрытый скатертью стол, за которым сидели двое мужчин и одна женщина. Во главе стола в белой косоворотке восседал Макар Степанович. Он и правда изменился: в глазах появился молодецкий задор да и вообще он больше создавал ощущения сирости и убогости.

Увидев Люду, старик заулыбался и протянул в ее сторону руки:

— Заходи, заходи, Людмила! Я только тебя вспоминал добрым словом! Извини, не встаю — места нет. Чтобы выпустить меня, это теперь только стол выдвигать нужно. Так вот и сижу, хе-хе, как генерал. Но ничего, скоро мне обещают новый дом выделить, тогда можно будет хошь в присядку пускаться!

Сидящий с краю мужчина подвинулся, и Люда присела на широкую скамью, положив рюкзак на колени. Дочь Макара Степаныча тут же поставила на стол перед ней чистую тарелку, рюмку и положила вилку.

— А ну-ка, Вера, налей Людмиле беленькой! — повернулся старик к дочери, и хотя Люда даже не думала отказываться, добавил: — знаю, не пьешь, но тут случай особый — за мой день рождения.

Люда подавила улыбку, и заметив заинтересованный взгляд сидящего рядом мужчины, машинально поправила густую челку, под которой скрывала широкий зубчатый шрам. Жест, вошедший у нее в привычку.

— Спасибо, Макар Степанович, — сказала она и подняла рюмку. — Конечно, за ваше здоровье на долгие лета.

Все чокнулись и выпили.

— А что лета, — воскликнул Людин сосед. — Наш дед, как дуб: с годами только крепче становится. Вот увидите, еще будет составы с лесом водить!

— Да, — подхватила Вера. — Представляете, после вашей статьи из города приезжали какие-то бизнесмены, смотрели комбинат и сказали, что его можно восстановить. Даже нашелся какой-то спонсор, готовый вложиться под это дело. Леш, как они про комбинат сказали? — обратилась она к сидящему в углу и молчавшему до сих пор здоровяку.