Яньлинь лишь кивнула, но не произнесла ни слова. Она предоставила брату вести разговор, понимая свою подверженность эмоциям. Мудрый ход! Кто-то из западных философов сказал, что бытие определяет сознание, и это абсолютно точно характеризовало берсерков. Бойцы, привыкшие к тому, что любую преграду можно снести чистой силой, не являлись поклонниками дипломатии.

— Ваны, — Яо ответил менее глубоким поклоном, сообразным своему новому статусу. — Что привело вас сюда?

Он знал что. Пока маньчжуры шли от поста охраны, пока блуждали по запутанным коридорам служебной части Запретного дворца, копьеносец сумел унять замешательство и сообразил, что могло заставить ванов Обой приехать в Пекин. Причина могла быть только одна.

— Мы хотим просить вас о помощи, ван Ло. — ещё раз поклонился Тедань. Яо отметил, что поведение старшего в этой семейке изменилось с памятных ему времён. Стало менее дерзким, что ли. Интересно, это новая должность хозяина кабинета так на него действует, или кто-то дал маньчжуру урок хороших манер?

— Я внимательно вас слушаю.

— Мы просим вас присоединиться к нашим поискам. Моя сестра ищет известного вам вана из русского княжества. Прошу, не отказывайте нам.

И в завершение ещё один поклон. Положительно, Яо не узнавал Теданя из рода Обой. И это настораживало.

На ожидаемую просьбу визитёров копьеносец отреагировал предсказуемо.

— Боюсь, я вынужден отказать вам. Прошу меня простить, но я не располагаю ни временем, ни возможностями для поиска упомянутого человека.

— Ты и твой император ему должны, Яо!

Разумеется, берсерк не могла сдержаться. Кровь и дар — не те вещи, которые можно так просто игнорировать. Впрочем, сути вопроса это не меняло. А вот дистанцию обозначить имело смысл.

— О каком долге идёт речь, драгоценная госпожа?

— Прекрати делать вид, что не понимаешь! И говорить со мной так, будто мы только что познакомились на одном из этих драных приёмов! Мы вместе сражались, Яо! Мы были друзьями!

— Мы были соратниками и союзниками, Яньлинь, — со всей возможной мягкостью и терпением произнёс гвардеец, огорченный тем, что женщина не понимает намеков. — Это не одно и то же. Что до долга, я правда не понимаю о чём ты говоришь.

Сказав это, Яо понял, что немного покривил душой. Они были чем-то бо́льшим, нежели соратники или временные союзники. Те события в Гуанчжоу, когда он ещё не служил своему государю открыто, спаяли их куда прочнее, чем союзные обязательства и клятвы. Сделав, пусть и на короткий срок, командой. А кто-то считал — семьёй. Горстку разных людей из различных культур, не говорящих даже на одном языке, верящих в разных богов и с отличными, подчас вступающими в конфликт, целями. Кто бы мог подумать?