— Убей ищейку, — сказал я девушке.
Говорил же — отомщу.
Одно дело — знать кто такие защитники, и совсем другое — видеть одну из них в действии. Девушка дёрнулась всем телом, принимая позу атакующего регбиста, но с места не двинулась. От неё, моментально расширившись на половину кухни, выстрелил эфирный щит. Толкнул Альдо и Доминика подальше от меня — те едва на ногах удержались — и замер, сделавшись непроницаемой стеной. Следующим движением, этаким мягким мазком кисти, Челиа оказалась передо мной.
По щиту тут же ударил ситхский аспект магистра. Бесполезно — я уже имел удовольствие ковырять защиту итальянки, дело это бесперспективное изначально. Католик, видимо, тоже пришёл к такому выводу. Расслабил кисти, но руки не опустил.
А вот Тень довольно ощерился и перетёк в боевую стойку: ноги широко расставлены, обманчиво расслабленные руки подняты на уровень груди. Он уже сделал выбор противника — смотрел только на Челию, уже видя, надо полагать, рисунок их будущего боя. Снимать с меня блокировку, чтобы поставить её протектору, он явно не собирался.
Доминику хватило ума не лезть в рукопашную со своей магией. Продолжая сверлить меня взглядом, он отступил за спину видящего. Представляю, что за мысли сейчас гуляли у него в голове. Прощёлкал, позволил себя обмануть мальчишке! Хотя, может у него и не было такой тяги к самокритике, как у меня? Может он сейчас подкармливал свою холодную ярость сценами моих пыток?
Несколько секунд ничего не происходило. Сцена словно замерла, позволяя рассмотреть каждую деталь. Полосу солнечного света, проникающего через окно, и игры пылинок в нём; лёгкий ветерок, нежно касающийся занавесок; ползущий вверх уголок рта Альдо и спокойное лицо протектора. Медленно двигалась стрелка на циферблате антикварных часов, висящих на стене. Потом фотография «Напряжение» взорвалась движением убойного ролика «Драка».
Отследить, как двое умеющих драться людей обмениваются ударами, довольно сложно. Мастера боевых искусств, может, и смогли бы оценить тот или иной удар, со значением поцокать языками, глядя на блок, и сокрушённо покивать, наблюдая очередную, неудачную, по их мнению, связку. Я так не умел. Поэтому для меня схватка протектора и видящего так и осталась в памяти смазанным пятном. Хотя отдельные элементы боя я всё же замечал.
Вот они сошлись на дистанцию, которую любой дальневосточник назвал бы нарушением личного пространства. Вот обменялись первыми ударами, прощупывающими, я полагаю. Вот отступили на шаг — каждый. И вот, наконец, уже без дураков начали драться.