— Тогда закончим этот разговор, когда вы это сделаете, — сказал я поднимаясь. И добавил, уже стоя в дверях. — Спокойной ночи не желаю.
Современный город все воспринимают по-разному. Многое, конечно, зависит от точки зрения смотрящего. Если стоять на земле, точнее на бетоне или асфальте — где вы в городе найдёте землю? — можно представить город каменными джунглями. Сравнение избитое, но не становящееся от этого менее точным. Скалы-небоскребы, окружённые горами поменьше, укутанные густой растительностью проводов: электрических, телефонных, сетевых, трамвайных. В их тени, почти всегда скрытыми от дневного света, прячутся запутанные тропы: автострады, улицы, переулки. И всё это заселено огромным количеством местной живности. Преимущественно травоядной, но и хищники встречаются нередко.
Если же подняться повыше, на высоту хотя бы двадцатого этажа, а лучше ещё повыше, то с джунглями город уже не сравнить. Скорее, в глазах смотрящего, он станет походить на шумный муравейник, полный трудолюбивых и не очень насекомых. Полный забот и укрытым от стороннего наблюдателя смыслом. Крохотные насекомые носятся по узеньким тропинкам поодиночке или группами, волокут в норки добычу или только выбираются на свет за ней.
А ночью город превращается в звёздное небо, каким-то образом упавшее на землю. Людей-насекомых уже не видно, вместо них появляется россыпь огней: статично горящих или ритмично мигающих. Уши взрывает какофония звуков, сплетающаяся в удивительную и ни на что не похожую мелодию. Ночной мегаполис уже не муравейник — космос. Но не безжизненный вакуум, а живое существо, дышащее миллионами лёгких и взирающее мириадами сверкающих глаз.
Все воспринимают современный город по-разному. Человек без фантазии, поглощённый циклом «работа-дом», не даёт себе даже минуты на то чтобы придумать ему какое-то определение. Город и город, думает он, если для подобных мыслей найдётся место в его многострадальной голове. Нагромождение бетонных и кирпичных, панельных и каркасных многоэтажек, путаница серых лент автострад и узких улочек. Люди… Очень много людей! Богатых и бедных, спешащих и не очень, жадных и щедрых — хотя последних пойди ещё найди.
Джунгли, звёздное небо, муравейник, горящий огнями ковёр, полная долина костров — все эти сравнения придумывают люди сколько-нибудь творческие, вечно пытающиеся придумать новые названия уже давно поименованным вещам. Чудаки, частенько с другой первой буквой в этом слове.
Алмаз не относил себя ни к первому, ни ко второму типу людей. Он давно, не без труда, но с огромным удовольствием разорвал порочный круг «служба-семья», правда тут же создав ему на замену новый, его устраивающий. Он никогда не пытался придумать для мегаполисов звучных эпитетов, но вовсе не от отсутствия воображения. Просто он знал, что такое современный город.