— Я не жертва, с этим мы вроде определились. Кто там остается? Ткач или ученик? Ничего не скажу про Ткача, но учеником я вполне могу быть!
— Зачем мне учить слугу врага? — тускло поинтересовалась девушка.
— Я не служу папистам! Я пытаюсь от них сбежать, попутно серьёзно наказав за своё похищение. Будь ты капельку умнее, поняла бы, что открытое противостояние врагу хорошо только в сказках. Особенно, если у того преимущество в силе. В реальности такой стиль поведения заканчивается кандалами или перерезанной глоткой.
Инка тряхнула головой:
— Ты можешь так говорить, чтобы выведать тайны моего народа.
Ну, логичное предположение, что тут скажешь! Есть всё-таки у девчонки мозги.
— Которые ты должна передать своей дочери? Которую хочешь назвать Ахчок?
Глаза Куавы расширились от удивления, а губы, против воли хозяйки, сами сложились в слово «как?»
— Я пророк, помнишь? Я могу просмотреть твою жизнь от рождения до смерти, — больше блефа, Антошин! — Мне нет необходимости втираться к тебе в доверие, чтобы получить знания. Я могу просто увидеть их. И я бы так и поступил, если бы служил папистам. Но я им не служу. Мне они такие же враги, как и тебе. Я просто предлагаю объединиться и вместе бороться с ними!
Кажется девчонка мне всё-таки поверила. По крайней мере, хотела поверить. Трудно быть одной просто так, но куда сложнее в одиночку бороться. Ей нужен был союзник. Не меньше чем мне. И она об этом задумалась. Теперь ей просто нужно время, чтобы принять необходимость союза со мной.
— Ты пока ничего не говори. Не отвечай. Потом решишь и скажешь. Я придумаю для отца Доминика что-нибудь. Какую-то убедительную причину, почему ты будешь со мной откровенна. А там… Можно будет скормить папистам какие-нибудь не важные сведения, чтобы они поверили.
— Какие? — тут же взвилась инка. Она не планировала отдавать врагу и крошки знаний.
Стратегическое мышление явно не её конек. Хотя что взять с девушки, большую часть времени прожившей в горах в одиночестве? Которая смыслом своего существования считает передачу знаний мёртвого рода своей нерожденной ещё дочери? Ладно, для этого в нашем новообразованном тандеме есть я.
— Понятия не имею, Куава. Что-то, что они и сами могут знать. Что-то, что не способно навредить тебе или мне. Ещё раз прошу — не отвечай сейчас. Подумай. Пока от тебя мне нужно только принципиальное согласие работать вместе. Хорошо?
С некоторой задержкой, очень неуверенно, но инка всё-таки кивнула.
— Отлично! Тогда вытаскивай нас отсюда. Как бы наш надсмотрщик не начал беспокоится.
Перед тем как бежать и радовать доброго дедушку Доминика, мы с Куавой разыграли маленькую сценку, которую пару раз отрепетировали на вершине пирамиды. Специально для Тени — он ведь должен был что-то рассказать своему хозяину. А то просидели, промолчали — подозрительно же! Незачем было нашим тюремщикам знать о возможности беседовать в «складке пространства». Так что я поугрожал инке, она покричала на меня в ответ, и все остались довольны. По завершении постановки школьного театрального кружка я отправился на доклад, оставив девушку в слезах.