Постановка какого-то именитого итальянского режиссёра представляла из себя комедию положений и называлась «Невероятно хорош собой». В ней рассказывалось о смешных и нелепых похождениях некоего героя-любовника. Но насмешило Алмаза вовсе не это. Он вспомнил шутку, которой маньчжурка Яньлинь разрядила напряжение, повисшее в посольстве в Гуанчжоу после пламенной и чрезмерно патетичной речи Антошина.
«Другого пророка у нас всё равно нет, — кажется тогда сказала она. — А имеющийся, по крайней мере, хорош собой!»
Кроме тех, кто был с ним в империи Мин, этого никто не мог знать. Значит, если это было послание — а это совершенно точно было оно! — Игорь действительно давал понять, что находится в плену у доминиканцев и продолжает вести свою игру. И отправил это зашифрованное в малопонятный каламбур сообщение именно ему.
Не отвлекаясь на объяснения Гротову, Алмаз открыл окно «Почтаря» и быстро набрал для Самойлова:
«Игорь не предатель!»
И почти сразу получил ответ:
«Невероятно хорош собой?»
Татарин снова рассмеялся, на этот раз беззвучно. Умница Глеб всё уже понял сам — в конце концов, именно он был следователем. Следующее сообщение напомнило, что следователем он был чертовски хорошим.
«Фраза его пассии, помнишь? Он явно указывает на неё. Я связался с Теданем — он с сестрой сейчас в Пекине. Какое-то расследование Яо, в котором они ему помогают. Случайность?»
— Можете его найти?
Речь шла об опальном провидце иезуитов, майстере Экхарте. И вопрос был, что называется, с подвохом. Типа, ты же его сдал, а он сбежал — тебе и искать.
— Очень сомневаюсь, святой отец, — ответил я ни секунды не задумываясь. — Он куда более опытен в работе с информационным полем, нежели я, постоянно закрывается. Наверняка, прочие пророки вам сказали тоже самое.
Кислая физиономия Доминика была лучшим ответом на данное предположение. Казалось, сейчас он таки сорвётся и скажет что-нибудь неподобающее сану. Например, «чёрт!» или «проклятье!» Я бы с пониманием к такому отнесся — причина была уважительной. Проклятый немец, которого, как всем казалось, контролировали полностью, не просто сбежал, но и прихватил свою ищейку. Того самого видящего, который с лёгкостью вырезал весь маленький монастырь при побеге. Десяток монахов, двое из которых были сильными одарёнными. Есть из-за чего психовать.
Наша беседа проходила на открытой веранде с видом на море. Запах йода и гниющих водорослей, которые милосердно развеивал свежий ветерок, вопящие о рыбе чайки — моя новая тюрьма была, не в пример, более комфортабельной. Небольшой и уютный домик в сонном городке Остио Лидо в получасе езды от Рима, если кого интересует, был предоставлен только мне. Точнее, мне, суровому садовнику, от которого просто фонило модумами, гувернантке — молчаливой пожилой женщине, и сожительнице-протектору — весьма милой девушке с глазами профессионального убийцы. И Альдо ещё, да. Всё время про него забывал, поскольку тот безвылазно торчал в мансарде, видимо опечаленный таким поворотом событий.