Последнюю мысль я ему и озвучил. Держись, мол, «самого», глядишь, и вывезет кривая. А больше ничего я ему посоветовать не мог. Сам вляпался, посчитал себя волком в отаре овец — всё закономерно. Тем более, зная своего прошлого шефа, своих он редко когда бросает. Пусть бы и человек дрянь, и вообще мудак, зато свой мудак! Изученный и предсказуемый.

На высказанную банальность двойник отреагировал хмурым оскалом. А у меня в голове совершенно неожиданно возникла идея. Дурацкая и, в некотором роде, аморальная…

«Слушай, а что ты думаешь насчёт кардинальной смены места жительства?»

«Насколько кардинальной?»

«Предельно!» — усмехнулся я.

День, как и ожидалось, начался с визита Доминика. Не разъярённого Доминика, а, что было куда опаснее, Доминика сосредоточенного, опасно поблёскивающего холодными глазами. За его спиной тенью маячил Альдо. Ну что ж, вот и развязка.

Нашёл он меня на кухне за приготовлением завтрака холостяка. С некоторым удивлением оглядел мой наряд — я был в строгом тёмно-синем костюме, поверх которого напялил поварский фартук.

— Кофе? — поинтересовался я любезным тоном. Не рассчитывая, впрочем, что он на него купится.

Так и оказалось. Едва заметный знак, и я был отключён от дара очень нехорошо ухмыляющимся видящим.

— Ну что опять? — голосом разбуженного до полудня аристократа спросил я. Уже полностью повернулся в его сторону, в одной руке держа чашку с кофе, а в другой — кувшинчик со вспененным молоком.

— Вы что же, считали, что я не замечу вашего вмешательства в судьбу инкской девчонки? — без выражения отозвался католик.

— И в мыслях не было, святой отец, — примирительно улыбнулся я, начиная пятнадцатисекундный отсчёт. Двенадцать и три секунды про запас.

В последний момент, под влиянием общения с Сапа Инкой, я внёс небольшие правки в плетение спасения Куавы. Едва заметные, чтобы моё влияние на цепочку событий умный человек мог бы отследить. А Доминик был умным человеком. И очень подозрительным.

— На этот раз вы перехитрили сами себя, Игорь.

Десять.

— И как же вы намерены меня наказать?

Семь.

— Вы останетесь живы.

Пять.

— Какое облегчение! В подвале Ватикана?

Две.

— Есть способы сделать вас полностью послушным.

Ноль.

— Что же вы раньше к ним не прибегали?

Пока старикан буравил меня взглядом вивисектора, я аккуратно влил молоко в кофе. Скривился — сердечко из пены опять не получилось.

Кофе я обычно пью в компании. Появившаяся за спиной видящего Челиа вопросительно вскинула брови.

Альдо начал поворачивать голову — слишком поздно. Увлёкшись нашей со святым отцом перепалкой, он отвлёкся от контроля кого бы то ни было, кроме меня. Но теперь всё понял. Правда, сделать уже ничего не успевал.