— Расстановка сил у подножия Святого престола мне известна лучше, чем вам. Вы объясните, зачем всё это рассказываете?

— Конечно, отец Доминик! Я как раз собирался. Помните, я назвал ваши цели — проектами? Поясню причину. Они равнозначны в рамках общей задачи, то есть ни один не является приоритетным. Вы, католики, заставили весь мир считать, что разрозненны и преследуете каждый свою цель. Что вы враждуете, строите друг другу козни и боретесь за влияние над понтификом.

— А на деле? — усмешки на лице магистра уже не было.

— На деле вы — монолитная организация, святой отец. Не без вопросов, конечно. Но, скорее, ваша вражда — не более чем конкуренция в рамках крупной организации. Рассредоточившей силы в разных направлениях для достижения максимального эффекта. Как корпорация, которая финансирует и производство пластиков для пищевой промышленности, и разработки новых видов оружия. Проекты. Вы не боретесь друг с другом, вы дополняете друг друга.

— Ради власти, разумеется?

— А ради чего ещё?

В келье повисло молчание. Довольно напряжённое, как по мне. Пока отец Доминик сверлил меня взглядом, я пытался понять: не перегнул ли палку. Всё это было правдой — расклад сил, мотивы, а также отсутствие настоящей вражды между фракциями — я увидел в нити Луки Фрозо. И не думал, что доверенное лицо кардинала Франко был введён в заблуждение на сей счёт.

— Что вы хотите, Игорь? — наконец произнес папист.

— Места в иерархии.

Глаза Доминика превратились в две бойницы.

— Я вам не верю.

— А я вам. Но когда это мешало людям вести дела?

— Я не верю в то, что вы готовы отказаться от рода и своих перед ним обязательств. Встать на сторону тех, кого считали врагами. Тех, с кем боролись с момента, как попали в поле зрения Ватикана.

— Я тут уже месяц, падре. Читаю книги, которые не достать в Благовещенске, получаю знания, о которых не мог и мечтать. Теперь я вижу масштаб происходящего и понимаю, что политика дальневосточных княжеств в сравнении с ним — игры в песочнице. Я хочу в этом участвовать. И не в качестве пленника.

— Примите сан?

— Хотел бы этого избежать по возможности. Зачем вам ещё один ханжа? Меня не интересуют ритуалы и внешняя атрибутика. А вот власть — очень.

— Без сана вам не получить места в иерархии. Католичество — чёрное монашество, — что-то легко он со мной согласился.

— Придумаем что-нибудь, святой отец. Вы получаете полностью лояльного пророка — у вашей фракции, в отличие от остальных, его нет. А я — возможности, которых у меня не было. Что скажите?

— Об этом не может быть и речи, — отмахнулся магистр. А вот и причина. Он с самого начала разговора не собирался соглашаться, просто прощупывал мои мотивы. — Для такого нужно доверие, а я могу вам верить лишь до тех пор, пока рядом находится видящий.