— Что же тут странного? — сверкнул глазами князь.

— Ну, просто… Когда вы хотели убить меня, помните, после провала вашего плана с мостом через Амур?.. Да-да, взрыв самолёта, чтобы один не по чину наглый боярин не сделался вдруг пермским князем. Я ведь после того случая воспринимал вас и Нарышкина как личных врагов. А у таковых — это психология — сложно признавать качества, которые уважаешь. Честь, верность… Я именно поэтому сказал, что странно. Так вот. Максимилиан Антонович — друг и соратник, которому вы доверяете. И он может стать мостиком к нашему обоюдному доверию.

— Каким, интересно, образом?

— Позвольте мне прикоснуться к нему. Я сниму всю защиту — вы можете приготовиться сжечь меня на месте.

— Зачем?

— Затем, что просьба прикоснуться к вам точно закончится кучкой пепла на ковре. Хотя это было бы предпочтительнее: я могу показать, что происходит и к чему всё идёт. Но подойдёт и вариант с посредником. Потом Максимилиан Антонович скажет, что мне можно верить, и мы с вами поговорим уже более предметно. Годится?

В серых глазах князя зажглись искорки искреннего веселья. Но лицо не улыбалось, продолжая хранить то выражение, которое должна иметь всякая носовая фигура на парусном судне — безмятежное и чуточку угрожающее.

— Только тот факт, что ваши речи, господин Антошин, обладают определенной притягательностью безумия, всё ещё хранит вам жизнь. Ничего более нелепого я в жизни не слышал, а ведь мне есть что вспомнить.

— Я надеялся именно на такую реакцию.

Не удержавшись, я начал обратный отсчёт на пальцах. Князь подобрался, я чувствовал, как от него тянет силой, готовой вырваться и поглотить меня. Пять, четыре, три, два, один. Когда пальцы правой руки оказались собраны в кулак, раздался стук, и в кабинет вошёл Нарышкин. Начал было что-то говорить, но, увидев меня, замолчал и вопросительно глянул на Бестужева.

— Гость у нас, Максим, — бросил князь, не отрывая от меня взгляда. — Незваный.

— Хуже татарина, и не говорите, Александр Викторович! Здравствуйте, Максимилиан Антонович! Как поживаете?

— Антошин?

Ну вот, снова здорово! Сговорились они, что ли?

— Решайте, светлый князь. Или мы разговариваем и учимся друг другу доверять, или я пошёл.

Ещё один блеф и самая тонкая часть моего плана. Я ведь не мог уйти так же запросто, как пришёл. Некую страховку я подготовил, но не хотелось бы её использовать. Но москвичи ничего не знали о моих возможностях. С точки зрения князя, например, если я мог появиться в защищённом кабинете в центре Кремля, то способен с лёгкостью и исчезнуть. Впрочем, вероятность проявлении агрессии была невелика…