Никакой магии в этом не было. Ну выглядело-то может эффектно, для стороннего наблюдателя вообще как колдунство восьмидесятого уровня. На деле же — фокусы. Умелое оперирование никому, кроме тебя, неизвестными фактами.

А если сформулировать задачу иначе? Не играть с действительностью в догонялки, а сформулировать цель, которую я хочу достигнуть плетением? Даже не так — цели! От промежуточных, являющихся необходимыми этапами, до ключевой, ради которой всё и затевалось.

Поле не подсказало ответ. Но указало на возможности. Изучив которые, я и пришёл к пониманию, как ложечка может активировать прекращение поступления воздуха в лёгкие отдельного человека. И к тому, что несколько десятков несвязанных между собой событий в разных концах мира могут пробудить одну из сотен тысяч кротовых нор, пронизывающих любой мир.

На самом деле, всё было немного сложнее. Грубо говоря, среди бесчисленного количества возможностей будущего, с учётом сотни переменных, я находил и делал возможным то, что было выгодно именно мне. Как кинуть камень в воду — в большинстве вероятностей он туда и упадёт. Но можно отыскать и такую, в которой камень ударится об упавший именно в это время самолёт и отскочит тебе прямо в лоб.

Не углубляясь глубоко в теорию, в которой, как и всякий гуманитарий, был слаб, я просто использовал обнаруженные возможности. Произвел неслабое такое впечатление на доминиканца, растворившись у него на глазах в воздухе. Теперь-то он за чистую монету примет весь мой блеф, убедившись в невероятных возможностях бывшего пленника.

Надеюсь, не меньшего эффекта я добился, появившись прямо посреди кабинета московского князя. Блин, жаль записи никто не вел, а то я бы с удовольствием посмотрел их потом.

Сидит такой Бестужев, просматривает финансовые документы, доклады разведки, сводки с фронта необъявленной ещё войны, а тут — бац! Хлопок воздуха, возможно, молнии цвета расплавленного золота, и напротив его стола стоит мужчина в стильном костюме синего цвета и зеркальных солнцезащитных очках. И в фартуке! Чёрт, я фартук забыл снять! Заболтался с папистом! Неловко-то как вышло.

Сохраняя на лице такое выражение, словно бы передник весёлой расцветки и должен был находиться на моей груди, я неторопливо избавился от этой детали одеяния и только тогда произнёс:

— Здравствуйте, Александр Викторович. Отвлеку вас минут на двадцать?

Для меня сам перенос произошёл… никак! Отложив маркер, я словно бы моргнул, а когда тьма сменилась светом, я уже стоял в кабинете московского князя. В стенах древнего Кремля.