— Спорно. Такой вариант существует, но это не константа.

— Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет не так, — поделился я с ним мудростью моего мира.

— И поэтому вы убили Альдо и решили сбежать?

— Его я убил, потому что обещал. Мой нынешний статус лишает меня возможности игнорировать данное слово. Да и зло я на него затаил, если честно. Однако теперь, согласно христианской традиции, я простил его. Не грустите, отнеситесь к этому как к сопутствующим потерям. Вы же не пугались отправить на смерть миллионы людей, чтобы спасти цивилизацию этой Параллели?

— Не ёрничайте.

— Хорошо, не буду. Так вы готовы к разговору?

— Смотря к какому.

— Да всё к тому же. Власть, контроль, спасение мира. Это всё ещё можно устроить.

— Что-то я перестал вас понимать…

— Да никогда и не пытались, падре. Кто же будет забивать себе голову внутренним миром инструмента?

— Так просветите меня.

На миг я задумался. Эта часть была самой сложной, куда труднее реализуемая, чем убийство Альдо. В мыслях я несколько раз репетировал речь, но в реальности подготовленные слова казались плоскими и не настоящими.

— Я ведь русский, — начал я. — Вы тут в Европах создали замечательный образ русского медведя — опасного и недалекого. Которого нужно держать на поводке, кормить, и тогда он станет для вас плясать на задних лапах. С отдельными представителями это действительно получается, но если смотреть на вид в целом… Вы всё время забываете, что медведи — это хищные дикие звери. Очень независимые и чертовски хитрые, и злопамятные.

— Вы идеализируете вашу нацию. Ленивые, плохо организованные люди с непонятной тягой к саморазрушению.

— И это тоже, святой отец, и это тоже. Минусы есть у всех, но мы сейчас не о них говорим.

— А о чём, Игорь?

Подняв руку, я попросил его не перебивать.

— Я пытаюсь вам показать кто я такой, вы же сами спросили. Русский. А ещё, как выяснилось у вас в гостях, немного инка. Всего лишь капелька крови того народа, который ваши предшественники в деле спасения мира пустили под нож. Но её оказалось достаточно, чтобы пробудить высшую магию Кровавой империи. Вижу, вы уже понимаете, о чём я говорю?

По глазам магистра я понял, что он понял куда больше, чем я сказал. И то, как удалось освободить Куаву, и почему Челиа стала моим телохранителем, и куда делся Экхарт.

— Всё верно, падре. Я Ткач.

Гром не прогремел, только выражение лица католика изменилось. Ни следа не осталось от прежней его невозмутимости.

— Зря вы раскрылись, Игорь, — зло бросил он. — Теперь Ватикан поднимет все свои возможности, но уничтожит вас. Если раньше у вас был шанс уйти, то теперь нигде в мире вы не сможете чувствовать себя в безопасности. Вы зря считаете, что проклятая кровь поможет вам.