С этим тоже пришлось изрядно напрячься, причём сложнее всего было не организовать изменения, а убедить в их необходимости магистра ордена. Ведь пришлось слегка перекраивать его тщательно устроенные планы. А кому такое понравится?

Никто не любит, когда его критикуют. Мысли, убеждения, точку зрения на происходящее. И планы. Особую нелюбовь вызывает критика планов. Можно быть сколько угодно терпимым, демонстрировать адекватность и спокойствие, но это задевает. Ты такой всё продумал, взвесил, просчитал, мнишь себя невероятно умным, хитрым и коварным, а потом появляется какой-то человек, пусть бы и пророк, и на голубом глазу сообщает, что план твой дрянь и надо делать всё по-другому. По его.

Если бы я высказал подобное суждение в категоричной форме, то падре просто и без затей послал меня такого умного в пешее путешествие до города Парижа, жители которого, как всем известно, славятся толерантностью. Но я поделился своим мнением вежливо, с пониманием, что над планом католик работал, как проклятый, но — вот беда! — просмотрел маленькую деталь. И Доминик прислушался. Не сразу, с оговорками, проверками каждого моего предложения через три-четыре независимых источника — в конце концов о полном доверии между нами речь идти не могла в принципе. Но при этом признал, что ни один план не идеален, а мои изменения его явно улучшили.

Так, нашими общими стараниями, котёл в Европе постепенно приближался к точке кипения, готовясь выплеснуть за край кровавую пену. После убийства отца Ричардаса я был, наконец, посвящён в планы папистов. Они ничем не отличались от того, что я уже узнал от Экхарта, разве что уничтожение двух третей населения там не упоминалось. Но про значительные жертвы и их необходимость падре говорил. До сих пор помню его слова.

— Смерти будут при любом варианте развития событий. Наш предусматривает значительно меньшее их количество. Либо мы остановим общество, бездумно несущееся по пути прогресса и потребления, либо следующая научно-техническая революция освободит планету от человечества.

Непонятно, это он себя убеждал или меня? Скорее, всё же меня — со своей совестью он имел возможность договориться много раньше. И вряд ли это заняло значительное количество времени. Не то чтобы отец Доминик был этаким киношным злодеем, который с противным хихиканьем потирает ручонками и готовится выдать сакраментальную фразу: «И тогда весь мир окажется в моей власти!» Нет, он действительно не видел другого выхода из тупика, в сторону которого стремилась цивилизация. И на самом деле желал её спасти. Просто видел он всё только со своей точки зрения и не учитывал иные.