Был он тогда очень импозантным мужчиной. Это сейчас он выглядит стервятником: почти лысый, с тонкой морщинистой шеей и горящими глазами. А тогда ему было чуть больше сорока и представлял он из себя практически хрестоматийного иерарха Церкви. Стройный, с горделивой осанкой и лицом хищной птицы, на котором, сообразно уровню встречи, замерло выражение благообразности и смирения.

А вот понтифик меня не впечатлил. Мелкий какой-то, невзрачный и, кажется, чувствующий себя не в своей тарелке. Его белое одеяние лишь подчеркивало насколько человек не соответствует сану. Казалось, тиару ему на голову водрузили против его воли.

Но, главное, его лицо я запомнил. Этакий хорёк-неудачник: черты меленькие, прорисованные едва-едва, брови блёклые, взгляд усталый и испуганный. И выражение лица мелкого хищника, которого вдруг провозгласили царём зверей и поставили надо львами и волками.

По этим данным я и «запустил поиск». То есть всем своим естеством попросил поле показать мне его нить. И столкнулся с ещё одним явлением, которое раньше не наблюдал.

Сперва инфополе сделало вид, что просьбы моей не услышало. Я уже вышел из нити Доминика и висел над переплетением нитей, ожидая, что сейчас одна из них подсветится. Но время шло и этого не происходило. На следующий «поисковый запрос» поле и вовсе отреагировало волнением, заставив кипу задрожать и трястись. Вроде как выбросить меня собралось!

На всякий случай я восстановил память о тёплых пальцах Линь в моей руке и снова сосредоточился на лице Папы Римского. Сформулировал в сознании просящие интонации, что-то вроде: «Ну пожалуйста, он мне очень нужен!» — если бы я общался с этой квазиразумной сущностью словами. И поле отреагировало неохотным согласием. Именно неохотным, я отчётливо это почувствовал.

Нить понтифика была цвета кофе с молоком. Я хмыкнул над этой цветовой системой, в очередной раз удивляясь тому, насколько она не соответствует моим представлениям. Была бы моя воля, я бы нить главы католической церкви сделал снежно-белой. Но у поля, видимо, были свои резоны. Мою же нить оно зачем-то раскрасило в серый.

Я не стал влетать в хранилище понтифика с наскока. Покружил рядом, изучил участок рисунка, в который она вплетена, связанные с ней нити, коих оказалось очень уж много. Не обнаружил ничего подозрительного, вроде белесых нитей пророка, и решительно скользнул внутрь.

Там темно и пусто. Ни роликов прошлого, ни видений будущего — одна лишь пустота космоса, не подсвеченная даже звездами. И ещё тут было очень холодно. Словно я и правда вывалился в вакуум без скафандра. С учётом того, что в поле не было такого понятия, как температура окружающей среды, а я не имел тела, мороз внутри нити Папы делал всё это ещё и очень странным.