— Я скоро вернусь, — шепнул жене, легонько шлепнув ее ниже спины, и быстро выбрался на свежий воздух.

На улице несколько минут дышал, старясь насладиться свежим бризом с моря, внутренне негодуя на ученого. Человек с мировым именем, ходячая энциклопедия, чуть не дал дуба, отравившись самогоном. А еще на мои ошибки указывал, как малолетнему ребенку. Пусть только придет в себя, получит от меня по самое не хочу.

Зайдя в море по пояс, стянул с себя одежду и тщательно ополоснулся. Немного подумав, вымыл и одежду, наверняка впитавшей все запахи дома. Немного стало жаль Сед, вынужденной находиться там, но это все же ее отец и психологически для неё нет такого барьера, как для меня.

Я рассчитывал, что ученый мирно проспит до самого вечера, но Сед пришла за мной час спустя со словами, что отцу намного лучше, и он требует меня к себе.

— Так и сказал требует? — Сед отвела взгляд и исправилась:

— Просил позвать тебя, если ты не сильно занят.

— Сейчас приду, — бросив пару указаний Тиландеру, молча наблюдавшему за нами, пошел за женой. До сих пор меня не напрягали взаимоотношения с тестем и тещей. У моих первых трех жен просто отсутствовал такой институт семьи. Сейчас, идя позади заманчиво покачивающимися бедрами Сед, ловил себя на мысли, что жена-сирота — просто подарок судьбы. А ведь я еще с тещей даже не поцапался, да и тесть в принципе классный человек. «Лучше нам жить на расстоянии, будет спокойнее всем», — с этой мыслью шагнул вслед за женой в полутемное пространство дома, задерживая дыхание.

К моему удивлению, внутри пахло нормально: только еле уловимый запах от прогоревших дров в очаге и обычный запах жилища. Сам Александров встретил меня в чистой одежде, состоявшей из широкой набедренной повязки и подобия майки-пончо из отлично выделанной шкуры животного.

— Рад приветствовать вас, Максим Сергеевич, — немного пошатнувшись он сделал шаг навстречу, протягивая руку.

— И я рад видеть вас в добром здравии, — ответил на рукопожатие и продолжил, заметив пристальный взгляд жены: — У вас случился чрезвычайно тяжелый приступ «ностальгии», как врач советую использовать другие лекарства для его купирования.

Даже при слабом освещении помещения заметил, как блеснули глаза профессора, довольного, что я поддержал его игру насчет болезни.

— Максим Сергеевич, болезнь эта крайне тяжелая и с возрастом становится тяжелее, — здесь старик не лукавил, голос звучал искренне. — Доживете до моего возраста, сами поймете, — голос Александрова дрогнул. Справившись, он бросил пару фраз на языке Нака, и обе женщины торопливо задвигались, бренча утварью. — Пока нам накроют на стол, прогуляемся по берегу, поговорим, — не дожидаясь ответа, профессор шагнул в сторону выхода. Я молча последовал за ним, мне самому хотелось сделать внушение Александрову без свидетелей.