Мар оказался необыкновенно талантливым мореходом: он учел факторы, снижавшие скорость корабля во время нашего первого дальнего похода. Обсудив с Тиландером преимущества косого паруса, Мар умудрился удлинить бушприт и натянуть второй треугольный парус, улучшив маневренность «Варяга». Эффективность нововведения я оценил сразу по выходу в море: дул несильный встречный ветер, но «Варяг» не отставал от «Стрелы».

Двое суток ветер постоянно менялся, но оба корабля продвигались вперед со средней скоростью шесть-восемь узлов.

Неприятности начались к полудню третьего дня: паруса «Стрелы» заполоскались на ветру, словно раненная чайка билась о воду, и безжизненно повисли. Барашки маленьких волн на море разгладились, только еле заметная рябь выдавала, что мы на море, а не на стеклянном покрытии.

— Штиль, — прокомментировал Тиландер, вынырнув из-под бизань мачты. Он оставил свой капитанский мостик на корме, чтобы пробраться ко мне.

— Как долгопродлится? — на мой вопрос американец пожал плечами:

— Барометр поднимался три дня, штиль может продержаться несколько дней, а может смениться ураганным ветром совсем неожиданно. В любом случае, в данный момент мы очень медленно дрейфуем в восточном направлении, пока течение несет нас в эту сторону, мы не стоим на месте.

— В восточном? — переспросил я капитана, — тогда нам по пути домой.

— Да, Макс, но скорость меньше узла. Мы еще можем попасть в мертвый штиль, где течения вообще нет.

— «Варяг» может уйти на веслах, — вспомнил про драккар, — но нам лучше держаться вместе.

Тиландер кивнул, соглашаясь с моим доводом. До самого вечера ничего не изменилось, бросив лаг, американец грустно констатировал, что мы не движемся. Паруса уныло висели на мачтах, даже флагшток бессильно повис, не шевелясь из-за отсутствия дуновения.

Ночь и следующее утро не принесли радости: корабли по-прежнему торчали среди бескрайнего моря при полном отсутствии ветра. «Варяг» на веслах дважды подходил за инструкциями: рациями мы пользовались редко, чтобы как можно больше продлить срок их службы. Оба раз получив указание ждать ветра, Мар отводил «Варяг» на сотню метров.

На второй день штиль начал вызывать раздражение: одно дело смотреть, как нос корабля режет водную гладь, окатывая тебя солёными брызгами и совершенно другая картина — торчать на неподвижной морской глади, где осеннее солнце продолжает припекать не на шутку.

К вечеру появилось дуновение ветерка, но спустя пару минут снова воцарилось полное безветрие. Утром, убедившись, что ветра по-прежнему нет, я принял решение: