Дьявол! Не к ночи будет помянуто. Тьфу. Тьфу. Тьфу. А ведь действительно. Я не первый год выкидываю разную нечисть обратно в пекло, передрался с уймой «тёмных личностей». И не я один. Но никому из них не приходило в голову мстить или искать сатисфакции. В конце концов это нормальное положение вещей. Демоны лезут к нам чтобы полакомиться «человеченкой», мы же, в меру возможностей и сил, пытаемся спровадить их назад.
Люди и пчёлы.
Какой же пасечник будет давить обитателей улья, если те его жалили, пока он вынимал соты с мёдом? Да ещё и выискивая именно тех пчёл, которые участвовали в нападении? Я думаю демоны вообще не различают людей. Разве только вместо пчелы им попадается матёрый шершень вроде меня. Но и тогда они лишь вяло отмахиваются газеткой, не желая ухлопать случайно подвернувшегося «медоноса».
Любой тёмный и так всегда готов сожрать любого смертного. Не особо оглядываясь на чины, имена и заслуги перед Вельзевулом. Но чтобы выискивать кого-то конкретно? Даже не знаю.
— Чепуха какая-то, — озвучиваю свои последние мысли.
— Действительно чепуха, — согласно улыбается Моцарт. — Но история занимательна. Держи меня в курсе, если надумаешь влезть в неё. Буду признателен.
Вот ведь искуситель проклятый — то советует не лезть, то обещает преференции в случае новых подробностей. «Буду признателен» — в устах Моцарта — это как беспроцентный займ в хорошем банке. Руки так и чешутся взять, даже если не очень-то и нужно.
Глава 6
— Но полагаю, ты явился не только для того, чтобы рассказывать занимательные слухи старику, — наклонив голову сказал Моцарт.
Тоже мне — старик. По виду мне в сыновья годится.
— Кто же приходит к торговцу, чтобы просто точить лясы? — пододвигаю к себе разбухший саквояж и начинаю выкладывать на столик пачки купюр.
Всегда меня умиляли фильмы с захватом заложников, где злоумышленники требуют пять миллионов долларов наличными в мелких купюрах, а потом им передают увесистый чемодан. Сценаристы вообще представляют себе сколько это денег? Даже купюрами по сотне — это почти пятьдесят кило. Про меньший номинал и вовсе молчу.
Четыреста тысяч долларов сотнями это уже довольно увесистая куча зелёных бумажек. Едва уместилась в саквояж, пришлось даже распихать несколько пачек по карманам. Есть, конечно, старые купюры по тысяче, пять, и даже десять тысяч, но все они запрещены к вывозу из Америки. Найти или потратить их можно только в пределах Соединённых Штатов.
И ведь Моцарту не объяснить неудобства наличной оплаты. Ему всё-равно. Он будто не слышал про электронные кредитные карты. Наличными — и всё тут. Впрочем, мне ещё повезло. Сплетники утверждают, что совсем недавно хозяин Салона брал исключительно золотые монеты, причём вычисляя их цену исходя из веса, а не из коллекционной стоимости. Представляю какой геморрой был собрать необходимую сумму.