И всё же пить не стоило. Даже всего фужер «шампуни». Неправильно это.
Женская рука мягко прикоснулась к запястью. Глаза жены точная копия дочкиных, только с искорками мудрости в уголках. В этих глазах целое море нежности, можно запросто утонуть. Губы сами растягиваются в улыбке.
ГУУУ! Разгневано гудит клаксон. Всего секунду назад впереди ничего не было и вдруг здоровенный бампер несущегося на встречу КАМАЗа. Никаких шансов уйти от столкновения. Не то что руль крутануть, даже моргнуть уже не получится. Распахнутые в ужасе глаза выхватывают в кабине грузовика: водителя яростно размахивающего руками в тщетной попытке разогнать тени впившиеся в лицо и грудь.
Удар. Скрежет рвущегося металла. Звон стекла.
Время приостановилось. Из кабины КАМАЗа разлетаются три скрученные жгутом силуэта. В груде исковерканного железа уже невозможно определить даже марку автомобиля, а сваренный из швеллера бампер продолжает разрывать то, что осталось, раскидывая обломки по проезжей части.
Тьма.
Оранжевые всполохи пламени кружат совсем рядом, пуская лёгкие протуберанцы сквозь жёлтые палочки сухой соломы.
Тьма.
Глава 10
Дрёма всё никак не выпускала из своих объятий, хотя видение и отбило охоту спать дальше. Мышцы тела затекли от неудобной позы и нужно подыматься, но не хочется. Так бы и лежал дальше с закрытыми глазами, если бы не бампер КАМАЗа маячащий под веками. Давненько мне не снились сны, да ещё такие правдоподобные. Впрочем, свои собственные сны я потерял очень давно, а вот чужие — это да, приходят иногда. Поэтому я стараюсь никогда не засыпать рядом с другими людьми. Но сейчас-то рядом спящих быть не должно. Тут я резко сбросил остатки ночного наваждения, сон слетел, словно от удара по голове. И я сразу же уставился на посапывающего рядышком Антона. Он невообразимым образом, будто индийский йогин, скрутился в три погибели и беззастенчиво похрапывает. Благо не выронил зажигалку. Но она уже опасно наклонилась, стремясь выскользнуть из ослабевшего захвата.
Я осторожно вытянул её из почти разжавшихся пальцев и только затем отвесил напарнику лёгкую оплеуху.
— Алё! Антоха! — парень вскинулся, чуть не проломив головой соломенную крышу. — Ты знаешь какое наказание полагалось в древнем Риме легионеру задремавшему на посту?
— Я чё уснул? — Донцов растерянно проморгался и потёр ладонью лицо.
— Представь себе. Мы запросто могли не проснуться.
— Извини, сам не заметил как…
— Не заметил он. Почувствовал усталость, нужно было сразу меня разбудить.
— Сказал же, извини, — насупился парень. — Ничего же не случилось.