— Зато могло бы… — зло бросил я в ответ.

В грудине клокотала ярость. Не столько потому, что напарник уснул, такое с неподготовленным человеком непривычным к пеклу может случиться запросто, а больше потому, что пришлось смаковать чужой сон во всех подробностях, теперь катком давящий на сознание. У меня своих неприятных воспоминаний пруд пруди, чтобы ещё и посторонние на душе таскать. В ушах так и стоит скрежет рвущегося металла, а на языке вкус горячего машинного масла. Тьфу.

— Твою за ногу, — ещё раз возмутился я и принялся за дыхательную гимнастику.

Через пару минут отпустило. Заодно я вдруг понял, что снаружи мёртвая тишина, а стены нашего убежища приобрели чёткую материальность и сквозь них уже не просвечиваются сполохи пламени.

— Вылезай, — я захлопнул крышку зажигалки, которая нисколько не нагрелась не смотря на то, что горела несколько часов подряд. — Соня.

Снаружи всё в точности так, как было в момент начала нашего визита. Призрачное солнце над головой, жёлтые листья, пурпурное небо. Одинокая курица разгребает землю возле деревянного сарая. Яркий запах свежего сена.

Сын Петра Максимовича всё так же насуплено и целеустремлённо смазывает цепь на перевёрнутом детском автомобиле. Бельевые верёвки пусты, доброжелательной хозяйки нигде не видно.

— Ну так, какие планы, Серый? — поинтересовался Антон, передёрнув плечами от промозглой утренней сырости забравшейся под одежду. — Как угадывают выход?

— Так же как полицейские ищут преступников. Внимательно осматривают место происшествия, собирают улики.

— Ага, — ухмыльнулся бывший полицейский. — Сразу видно, что твои познания об оперативной работе почерпнуты из фильмов и книг. Улики собирают, как же. Гораздо больше информации приносят прямые свидетели или случайные очевидцы. Главное уметь слушать и задавать правильные вопросы.

— Вот и займись, — кивнул я напарнику. — Только ни к кому не прикасайся и желательно не пересекай нити, что связывают местных с домом. А я пока осмотрюсь.

Антон уверенно направился к мальчишке, сидящему у автомобильчика. Но сразу заговаривать с парнишкой не стал, а уселся рядышком на корточки и принялся внимательно изучать колёса, беспомощно уставившиеся в небо.

Я же побрёл вдоль забора, намереваясь полностью осмотреть подворье, и наткнулся на тёмную нить соединяющую курицу и дом. Лич даже птиц захватил с собой в проклятое посмертие. И не только, вон из приземистого серого сарайчика доносится возня и тихое похрапывание поросёнка.

Башенные часы, стоящие у крыльца, показывают половину двенадцатого. Медная бляха маятника летает туда сюда, словно умалишённая, а секундная стрелка часов, наоборот, застыла на месте.