Моцарт немного помолчал, затем его улыбка разбавилась хитрым прищуром.

— При всём моём уважении, мастер. Но устраивать подобный балаган, чтобы… эмм… — секунду он подбирал подходящее слово. — Воздействовать на одного из привратников… — непонимающе разводит руками. — А что там с этим полицейским? Антоном кажется? Кто он?

Вот оно! Рогатый сразу видит суть. Я рассказал ему эту историю даже не для того чтобы порадовать или подлизаться. А в надежде, что Моцарт заметит что-то, что не заметил я сам. Возможно прояснит скрытые мотивы напавших.

— Ты как всегда легко вычленяешь корень, мастер. Дело действительно оказалось в Антоне.

Дополняю сведения поездкой к дому Донцова. По мере повествования китаец подливает в наши чашки ещё кофе. Об инциденте с полицией я умолчал. Это хозяину Салона будет не интересно.

— «Одержимый», «прорыв», «слитый», — улыбка Моцарта перетекла в озадаченную ухмылку. — Я несколько раз имел дела с одержимыми. Демонам так тяжко достаются их физические вместилища, что они трясутся над ними больше, чем сами смертные. А за опасную работу требуют столько, что никакая овчинка не будет стоить выделки. Он, что, мессия этот твой Донцов? Наместник бога воплоти?

— Самый обычный человек. Сейчас, когда ты обратил на это внимание, мне даже кажется, что через-чур обычный. Прямо, такой фундаментальный человечище.

— Объяснись.

— Никаких пятен на ауре. Ни застарелых шрамов, ни свежих отметин, будто «этажи» его никогда не касались.

— Мда. Всё-таки пекло не так далеко, чтобы совсем не «пачкать» овец, — задумчиво шепчет Моцарт, он словно читает мои мысли, не нуждаясь в дополнительных пояснениях. — Хочешь совет, мастер?

Ого! Моцарт расщедрился на совет? Миллионы умерших сейчас переворачиваются в гробах.

— Почту за честь, мастер.

— Я бы на твоём месте держался от этого странного человека подальше.

— Эта мысль уже приходила в мою глупую голову, — легко соглашаюсь с рогатым.

Почему бы не взъелись «тёмные» на Антона Донцова — становиться между ними и их добычей смертельно опасно.

— Хотя то, что в дело вступила сначала «тяжёлая артиллерия» в виде одержимого, а только потом, после неудачи, вмешался слитый — показывает, что у заказчика ограничен ресурс, либо план притворялся в спешке. Было бы логичнее сразу послать более дешёвого и менее заметного слитого.

— Думаешь Антона оставят в покое?

— Ну уж одержимый так точно не полезет на рожон второй раз.

— Меня удивляет какой идиот вообще согласился участвовать в этом балагане.

— Лучше подивись другому, — каверзно ухмыльнулся Моцарт. — У кого достало влияния заставить этого идиота и зачем это нужно?