Больно.

Ярость придала девочке силы. Подсечка. Кто-то упал. Кулак — в солнечное сплетение подступившего слишком близко здоровяка. Чему тебя учили? Нападать одновременно, не мешая друг другу, могут лишь пять человек. Или шесть?

Навсикая погрузила себя в боевой транс и ускорилась. Ножи она решила не применять. Действовала голыми руками. Серия ударов в болевые точки. По кадыкам, сухожилиям, ушам и переносицам. Девочка работала из нижних стоек, чтобы свести к нулю силовое превосходство противников. Била ногами, локтями и коленями. Кулаками, костяшками пальцев и ребрами ладоней. Некоторые бродяги скулили, хватая ртами воздух, но подняться уже не могли.

И тут появился рлок.

Последняя точка в споре.

Беспризорники отпрянули, в страхе прижались к своему предводителю. Злые лица исказились от неподдельного ужаса. Явился кошмар, которым их с детства пугали. Персонаж страшных сказок, от которых дрожь пробегает по всему телу.

— Она — мастер ножей…

Шепот прогулялся по мостовой, достиг слуха каждого участника потасовки. Пострадавшие от кулаков Навсикаи беспризорники медленно отползали прочь — к громоздящимся у стены ящикам.

Предводитель банды прошипел:

— Я найду тебя.

Навсикая отправила по дуге дуэльный клинок. Нож замер у самого лица парнишки. Лезвие едва не коснулось глазного яблока.

— Сунешься — убью.

Оборванец сглотнул.

Нож вернулся в ладонь девочки. И скрылся в ножнах под серым балахоном. Словно и не было его.

Толпа стала расходиться.

Подростки ворчали, уводя с поля боя своих товарищей, не имевших возможности двигаться самостоятельно. Предводитель уходил последним. Обернувшись, он провел большим пальцем по горлу и юркнул за бухту каната.

Пространство перед зданием опустело.

Навсикая перевела дух. И увидела, как дверь дома открывается, выпуская массивное тело Келара Антония.

— Вижу, ты не скучала, — добродушно прогудел мастер.

— Как вы узнали?

— Наблюдал из окна.

Девочка чуть не задохнулась от возмущения.

— Я же могла погибнуть!

Антоний покачал головой.

— Тогда, — рассудительно заметил Наставник, — все уроки Вячеслава утратили бы смысл. Для чего изучать рукопашный бой, если ты не можешь защитить себя?

Навсикая промолчала.

Если над тобой ставят опыты — это неприятно. Вдвойне неприятно, когда подобными вещами занимается один из тех, кому доверяешь. И все же… Она сумела за себя постоять. Тут Келар прав. Внутри зрело новое чувство. Уверенность? Пожалуй, да. Словно пройден жизненно важный экзамен, преодолена некая черта.

На обратном пути Навсикая размышляла над своими обретенными способностями. Она впервые применила на практике то, чему училась несколько лет. Никаких учебных боев, остановленных ударов, деревянных ножей. Все по-настоящему.