Трордор стал еще более удивительным. Тут можно было встретить гостей со всего континента. Даже с архипелагов и Пацифиды торговцы приезжали. Странные создания, вроде тех, что напали на девочку в порту. К таким сразу не привыкнешь. А еще Навсикая встречала дзуаров, шантаградцев и многих иных — тех, кто явился из-за Дверей. После Срединноморской войны город обрел неслыханную популярность. Поговаривали, что даже улкундарцы теперь завидуют торговой мощи Империи.

Всюду шло строительство.

Одни дома сносились, на их месте вырастали более высокие, роскошные и современные. Ветхие жилища скупались и перепродавались хитрыми дельцами. Убыточные харчевни расширялись, ремонтировались, меняли вывески, поваров и владельцев. Всюду открывались лавки ростовщиков и скупщиков антиквариата. На углах менялы превращали юни, кроны и гульдены в империалы.

Навсикая свернула с набережной Тимпра на Скудный Тракт, рассчитывая срезать дорогу. И остановилась в нерешительности. Улицу перекопали, камни брусчатки были вывернуты и частично сложены в кучи у стены магазина готового платья «Писк сезона». Рабочие прокладывали керамические трубы, обеспечивая подачу воды в портовые районы. Пришлось юркнуть в арочный провал и обойти стройку по широкой дуге. Из-за этого Навсикая чуть не опоздала на встречу с Наставником.

Чуть — не считается.

Так любил говорить Брин.

В полдень Вячеслав появился у подножия спиральной лестницы, охватывающей Гнездо по периметру. Некогда башня выполняла оборонные функции — она была частью замка древних властителей Трордора. В незапамятные времена крепость разрушили. Стены сравняли с землей, но башня устояла. На протяжении веков Гнездо считалось одним из символов города. Сначала его использовали вместо пожарной каланчи, затем переоборудовали в воздушную пристань. Пристроили широкую лестницу, установили грузовые подъемники. Протянули канатные дороги, пустили над крышами капсулы.

— Все в порядке? — спросил Наставник, вывернувшись из толпы северян. — Как добралась?

Навсикая приблизилась к учителю вплотную и знаком попросила его наклониться. Шепнула на ухо:

— Думаю, за мной следили.

Вячеслав выпрямился. Его лицо по-прежнему ничего не выражало. Но девочка слишком хорошо знала братьев Внутреннего Круга. Они все принимают к сведению.

— Идем. Наш браннер отчаливает.

Они влились в человеческий поток, текущий по спиральной лестнице. Башня казалась необъятной. Не башня, вздыбившееся горное плато, сложенное из мегалитических блоков, видевших молодость этого мира. Из сероватой каменной плоти выступали кубические блоки непонятного назначения. Через равные промежутки в кладке были вырублены бойницы — окна черноты, окаймленные темно-зеленым мхом. Ползучие деревья укоренились в шкуре Гнезда, пытаясь разрушить исполина изнутри. Серая поверхность перемежалась с белыми потеками — всюду виднелся птичий помет. Раз в десять лет стены отмывали. Для этого, как слышала Навсикая, городские власти нанимали верхолазов, отдыхающих в перерывах между рейсами. Платили хорошо.