Меня посадят.
От этой мысли желудок снова делает кульбит.
Я вскакиваю, бросаюсь к раковине и тяжело дышу, глядя на сливное отверстие. Тошнота отступает, оставляя после себя сосущую пустоту.
За окном начинает сереть. Четыре утра. Время, когда город замирает перед рассветом.
Я иду в ванную.
Включаю верхний свет. Он резкий, безжалостный.
Смотрю на себя в зеркало.
Размазанная тушь превратила меня в панду. Лицо серое, помятое.
На шее, чуть ниже ключицы, проступает темно-багровое пятно. Засос.
Еще несколько часов назад в той душной комнате я думала, что это подтверждение моей победы.
Метка альфа-самца.
Сейчас это выглядит как клеймо скота, которого ведут на убой.
Я включаю воду до упора. Беру жесткую мочалку, намыливаю ее так, что пена летит на зеркало, и начинаю тереть шею.
Тру яростно, до боли, до выступивших слез, пока кожа не становится пунцовой и не начинает гореть огнем.
Макс не оставит мне выбора.
Он кукловод. И если он решил пустить меня в расход, он это сделает. У меня нет ни его денег, ни его связей, ни его звериной жестокости.
Но у меня есть кое-что другое. Информация.
Я выключаю воду. Бросаю мочалку в раковину. Опираюсь руками о край фаянса, тяжело дыша. Вода капает с лица на плитку.
Валя.
Я вспоминаю ее лицо. Там, на террасе, когда она протянула мне тарелку с тортом.
Я тогда увидела в ее глазах лед, от которого у меня перехватило дыхание, но списала это на женскую ревность.
А потом... потом, под дверью кабинета, я услышала голос человека, которому нечего терять. Она не испугалась его рычания. Она готова была разорвать его документы голыми руками.
Она знает, что он хочет ее уничтожить. И она готова бить в ответ.
Она — единственная, кто сейчас представляет для него реальную угрозу. Но она действует вслепую.
Да, она нашла учредительные бумаги. Да, она поняла схему с подставной фирмой. Но она не знает паролей от его серверов. Не знает имен тех, кто обналичивает выведенные из оборота деньги. Не знает, в каких банковских ячейках лежат наличные и запасные паспорта.
А я знаю.
Я знаю каждый винтик в этой гнилой машине, потому что сама ее смазывала.
Мой взгляд в зеркале становится другим. Фокус возвращается.
Паника отступает, сворачиваясь в тугой, горячий ком в районе солнечного сплетения. Это уже не страх. Это адреналин который поможет мне выжить.
Я вытираю лицо полотенцем. Иду в спальню. Воздух в квартире вдруг кажется удивительно свежим, и мысли проясняются.
Я не пойду ко дну одна. И я не стану ждать, пока Макс найдет способ заткнуть мне рот.
Беру с прикроватной тумбочки телефон.
Экран вспыхивает, режет глаза. 06:15.