Глава 7. Валя
Страница 15 из 29
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 7. Валя

Страница 15

Он вскакивает на ноги. Папка зажата под мышкой. Дверца сейфа так и остается распахнутой настежь.

Максим бросает на меня взгляд сверху вниз. В его глазах больше нет той высокомерной уверенности. Там плещется злость, смешанная с лихорадочной спешкой.

— Я всё сказал, Валя, — бросает он. Голос звучит глухо, отрывисто, без прежнего театрального бархата. — Дальше ты сама должна сделать выбор, как тебе поступать.

Он одергивает пиджак, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицу прежнего лоска. Шагает к двери, но на пороге замирает на долю секунды, бросая через плечо:

— И я очень надеюсь, что твой здравый смысл возьмет верх.

Закрывает за собой дверь.

Тишина обрушивается на меня бетонной плитой. На улице включают очередную мелодию и приглушенные пульсирующие басы слабо вибрируют в оконных стеклах.

Я остаюсь одна в полумраке кабинета. Свет настольной лампы выхватывает из тени пылинки, медленно кружащиеся в сухом воздухе.

Мои руки трясутся. Я поднимаю их, смотрю на запястья. На бледной коже уже наливаются багровым отпечатком его пальцы. Я касаюсь их подушечками. Больно.

«Здравый смысл».

Это словосочетание эхом мечется от стены к стене, отражается от корешков книг, от открытой дверцы сейфа.

Максим думает, что знает меня.

Он уверен, что мой здравый смысл — это инстинкт самосохранения слабой, зависимой самки.

Значит, он думает, что я взвешу на одной чаше весов его деньги, адвокатов и связи, а на другой — свою нищету и страх и риск потери сына.

Что я испугаюсь.

Что покорно сложив лапки, и поджав хвост, я соглашусь на все его условия ради призрачной надежды не потерять сына.

Слезы, стоявшие в горле комом, вдруг прорываются наружу. Но это не истерика. Это короткий, судорожный всхлип, за которым следует смех. Тихий, ломаный, абсолютно безумный смех в пустой комнате.

Я смеюсь, запрокинув голову, ударяясь затылком о деревянную полку.

Какой же он самонадеянный идиот.

Он забыл, на ком женился десять лет назад.

Он стер из памяти ту девочку, которая могла не спать трое суток, ассистируя на тяжелейших операциях. Ту, которая умела отключать эмоции в тот момент, когда на мониторе падало давление пациента.

В медицине есть понятие — триаж. Медицинская сортировка в условиях катастрофы.

Когда раненых слишком много, врач должен мгновенно, безжалостно решить, кого спасать первым, а кого оставить умирать. Эмоциям там не место.

Прямо сейчас моя жизнь — это катастрофа. А Максим — это гангрена. Некроз тканей, который стремительно ползет к сердцу.

И если он думает, что мой здравый смысл подскажет мне договариваться с гангреной, он ошибается.

назадназад
1 ... 13 14 15 16 17 ... 29
впередвперед