— Сейчас будет меньше!

Бандиты следили за винтовкой Фёдора, поэтому не сразу заметили молниеносное движение ганфайтера. Чуга выхватил «смит‑вессон» и выстрелил в упор. Пуля поразила Реда в грудь, Парнелл дёрнулся, откидываясь на спину, и повалился наземь. Одна нога его запуталась в стремени, испуганная лошадь отбежала прочь, волоча всадника по камням, но тому уже было всё равно.

Чуга опорожнил барабан револьвера, стреляя навскидку, и лишь затем схватился за винтовку. И тут же выронил её — бандитская пуля прошила руку навылет. Вторая задела бок, третья угодила в ногу.

Гонтовцы — живые, раненые, убитые — смешались в ревущую кучу‑малу, плохо видимую за облаком дыма и пыли. Лошади ржали, вставая на дыбки, страшные ругательства оскверняли воздух. Реденькие облачка порохового дыма вспухали и над недостроенной баней — это был вклад Ларедо и Меддена.

— Хозяин! За мной!

Сёма направил коня к Каньону‑дель‑Корво, Кривому каньону, тому самому отвершку, где Фима обнаружил озеро. Едва держась в седле, отстреливаясь одной левой, Чуга поскакал следом. Копыта Рыжика захрустели галькой, винтовочные выстрелы загрохотали в теснине каньона, множа гулкое эхо, а Фёдору казалось, что гудит в его собственной голове. Мир плыл и качался, боль грызла, опаляя при каждом толчке.

С трудом сфокусировав взгляд, Чуга приметил впереди обрывчик, с которого сбегал ручеёк, изображая маленький водопадик. Вдоль стены каньона по косой вверх поднимался карниз шириной вполступни, он почти достигал обрыва, за которым плескалось озеро. Но никуда не вёл. Тупик.

Взобраться на уступ и вплавь? Ага… Помор скривился. Он в седле‑то еле держится, а уж сажёнками махать… А вот за теми глыбами можно укрыться. Каньон узок, с флангов их не обойти. «Продержимся, — мелькнуло у Фёдора. — Пока патроны не кончатся…»

Взвизгнула пуля, чиркая Рыжику по шее, и конь от испуга споткнулся, полетел кувырком, сбрасывая седока. Фёдор тюком шлёпнулся на гальку. В памяти всплыла Ваенга, Олёна, макавшая бельё в воду и колотившая им об покатый бок скользкого валуна…

— Держись!

Сильная рука Исаева подхватила помора. Пуля ударила в гальку, брызгая каменной сечкой и жаля Фёдору руку. Чуга пришёл в себя.

Шатаясь, сжимая револьвер левой рукой, он упал на землю за обломком скалы и прислонился к нагретому камню спиной. «Троих я точно заберу с собой, — спокойно, отрешенно как‑то подумалось ему, — а может, и четверых…»

— Щас мы их, — торопливо говорил Сёма, раскладывая на гальке винтовку и пару револьверов. — Щас…

Бандиты соскочили с коней и бросились короткими перебежками.