Подъехав поближе, Мэтьюрин поднял руку, останавливая своих парней — нагловатых молодчиков, весьма решительно настроенных.

— Кого я вижу! — воскликнул Гонт. — Сам Теодор Чуга! Весьма польщён!

— Что ты делаешь на моей земле? — осведомился помор. — Забыл чего?

Мэтьюрин глядел на него, по‑прежнему оскалясь, вот только глаза миллионщика уже не выражали былой издёвки — они наливались ненавистью. Гонт неторопливо вытащил сигару, откусил кончик. Ближайший всадник, здоровенный детина с наметившимся брюшком, подсуетился — чиркнул спичкой, поднося огоньку. Мэт прикурил, затянулся как следует и выпустил дым через нос. Усмехнулся криво.

— Да‑а… — протянул он. — Не рассчитал я, признаю. Ты оказался куда шустрее, чем я думал. Даже Добана Мейси одолел, хотя Доби был дьявольски быстр.

— Да уж, — хмыкнул Чуга, — поторопился ты меня хоронить.

Гонт хохотнул, пуская дым.

— Если ты решил, русский, — неожиданно жёстко сказал он, — будто самому себе жизнью обязан, то в твои премудрые вычисления закралась ошибка. Просто я отозвал своих людей, посланных тебя прикончить. Зачем, спрашивается, коту гоняться за мышкой, когда та сама к нему в гости напрашивается? Вот ты и напросился…

Один из парней Гонта, конопатый громила с курчавыми волосами, подался чуток в сторону, рука его легла на револьвер.

— Успокой рыжего, Гонт, — процедил Фёдор, — а то я с него начну.

Вместо ответа Мэтьюрин затянулся. «Смит‑вессон», выхваченный словно по мановению волшебной палочки, малость отрезвил всю гоп‑компанию. Ствол был направлен на курчавого и не дрожал — рука у Чуги была твёрдая.

— Ред, — приказал Гонт, — не суетись.

— Это он в меня стрелял на тропе? — поинтересовался помор. — Гляжу я, та самая грулла…

— Да, это Ред Парнелл поджидал тебя, но промазал. Уж больно суетлив…

— Босс… — обиженно протянул рыжий.

— Помолчи, Ред, — сухо сказал Мэтьюрин, щелчком отбрасывая сигару. — Этот русский избавил наш подлунно‑земноводный мир от Прайда Бершилла, от Керли Стоуна, от Карибу и Пегготи Хартов. Тебе с ним не справиться…

— Чего ты тянешь, Гонт? — молвил Чуга. — Мне говорили, что с револьверами ты обращаешься лучше, чем с женщинами. Так зачем размазывать кашу по столу? Хватай «кольт»!

Мэтьюрин покачал головой.

— Я не буду с тобой стреляться, — сказал он. — Убить тебя нетрудно, Тео, но — нет, так мне неинтересно. Сгоряча приказав тебя прикончить, я передумал, когда остыл. Зачем доверять другому выплату должка? Мужчина должен сам седлать свою лошадь. И если уж я сказал, что ты покойник, то могилу тебе выроют обязательно. Однако ты умрёшь там и тогда, где и когда того пожелаю я. Смерть твоя будет долгой и мучительной, я неделями, месяцами буду любоваться твоим умиранием! Драку я бы тебе простил, унижение — никогда. Ты заплатишь за него с процентами, Тео.