— Шесть винтовок, — деловито сообщил он, освобождая коня от вьюка, — уже вижу… Так, револьверы… Семь, восемь, девять штук. Патроны…
— Патроны забираем и уходим, — решил Чуга. — И парочку «кольтов». У‑Йот, фляги полны?
— Тоферху… Доверху.
— Седлайте коней!
…Когда на небе вспыхнули первые звёзды, четверо беглецов покинули маленький оазис, держа к границе Соединённых Штатов.
[1] Руралы (исп. руралес) — полиция сельской местности Мексики.
[2] Полное название Лос‑Анджелеса, данное испанцами, звучит так: El Pueblo de Nuestra Senora la Reina de los Angeles sobre El Rio Porsiuncula («Селение Девы Марии, Царицы Ангелов, на реке Порсьюнкула»).
[3] Моя земля, моё небо (кит.).
Глава 21. ЗАПАДНЕЕ ПЕКОСА ЗАКОНА НЕТ [1]
Фёдор направил коня в мелкую Рио‑Гранде. Гнедой, уже вдоволь напившись, весело шлёпал копытами. Казалось, ему нравилось брызгаться.
Склонившись с седла, помор зачерпнул ладонью воды и отёр лицо, смывая белую пыль Чихуахуа, корочкой налипшую на потную кожу и неприятно её стягивавшую. Господи, какое же это счастье — вода!
Выбравшись на американский берег, он огляделся.
Пустыня подступала к самой реке, легко «форсируя» её и наступая на земли Техаса. И только горы Чисос вставали на её пути, обороняя Биг‑Бенд — Большую Излучину. Но Чихуахуа не сдавалась, насылая ветра и пылевые бури, — век за веком песок точил скалы, сдирая с них крупинку за крупинкой.
— Ну вот и добрались, — с блаженной улыбкой сказал Коломин.
Его конь стоял по брюхо в воде, но на берег не спешил — пил да фыркал от своего лошадиного счастья.
— Ещё не добрались, — хмыкнул помор.
— Ну почти что дома!
— То‑то и оно, что почти… Дорогу‑то показывайте!
— А вона по берегу и двинем. Возьмём маленько к востоку — и на север. Выйдем к Пекосу[2] где‑то в районе «конской переправы», Хорсхед‑кроссинг называется. И вдоль по реченьке!
Фёдор выехал к скалистому хребту, изрезанному расщелинами и водостоками, отмеченными мелким белым песком и редкими засохшими агавами. По всей долине забытыми ребристыми колоннами торчали гигантские кактусы сагуаро, кое‑где достигая высоты четырёхэтажного дома. Если такой колючий ствол рухнет, то запросто раздавит пару лошадей, весу в нём хватит…[3]
Долина сужалась, уходя к перевалу. Белёсые холмы, увенчанные оранжевыми скалами, были испещрены пятнами зелёного можжевельника и тускло‑серебристой полыни. Выше будет прохладней, там за скудную почву Биг‑Бенда упорно цепляются дубы, кедры, тополя…
— Вперёд, Ван! — крикнул Чуга, оборачиваясь. — Вперёд, ребята! Мы в Техасе!
«Ребята» радостно завопили, и лошади им вторили ржанием, словно предвкушая сладость техасских трав.