Полоснув по ребрам особенно наглому волчаре, он малость припугнул стаю. Волки ушли, очень разочарованные, а люди остались. Костёр разжечь было нечем, да и не из чего, а когда всю ночь колотишься в мокрой одежде, спится плоховато. Поэтому помор обрадовался восходу солнца. По крайней мере светило обещало тепло.
Сколько они прошли до полудня, Чуга не считал, просто не до того было. Солнце высушило одежду, тело согрелось, но даже чистая вода Пекоса не могла заменить самого скромного завтрака.
…На третий день, когда Фёдор стоял на коленях у распростёртого на песке Коломина, он увидел мираж — к нему приближался чёрный конь. Да какой это мираж… Это взаправду!
Убежавший вороной вернулся к своему хозяину. Обняв коня за шею, Чуга гладил его, приговаривая: «Хорошая коняшка! Хоро‑ошая!»
— Теперь помчимся! — осклабился помор. — Ну что расселись? Полезайте в седло!
С помощью Фёдора Савва залез на коня и спросил, кося глазом:
— А в сумках что? Харчей нет, случайно?
— Там деньги.
— Деньги? — устало удивился Коломин. — Какие деньги?
— Зарплата моя. Зря я, что ли, полгода на Гонта впахивал? Тысяч сто там али поболя…
Савва хрипло засмеялся.
— Поехали! Почти как в сказке — не битый битого везёт… Ха‑ха‑ха!
Вечером они подъезжали к Форт‑Самнеру.
[1] Поговорка того времени.
[2] Пекос является притоком Рио‑Гранде (с американской стороны).
[3] Сагуаро высотой в 15 метров весит более семи тонн.
[4] Нож был назван в честь своего изобретателя, полковника Боуи, героя войны с Мексикой. Для «боуи» характерна ручка с гардой, а также изогнутый клинок («щучка»).
Глава 22. ДОМ НА ЛУГУ
Приняв ванну, облачившись в новенький костюм, Чуга покинул свои апартаменты и спустился на первый этаж отеля «Сити», в котором остановился, — лучшего отеля в Денвере.[1] Раньше Фёдор снял бы номер где‑нибудь в дешёвом салуне на Блейк‑стрит, а тут устроил себе красивую жизнь — «зарплата» позволяла.
Ещё в Форт‑Самнере, когда помор явился в банк «Уэллс‑Фарго» и опорожнил седельные сумки, на его депозит легли пятьдесят тысяч золотом и шестьдесят с чем‑то тысяч в пухлых пачках ассигнаций, припорошенных пылью Чихуахуа и окропленных горьковатой водой Пекоса. А сколько пота и крови пролито? Лучше и не вспоминать…
Войдя в зал ресторана, Чуга сразу заметил Коломина, гордо восседавшего за столом. Посетивший парикмахера и портного, Савва Кузьмич выглядел как лорд на отдыхе. Раненую руку он положил на белую камчатную скатерть, а другой сжимал набалдашник трости, к которой уже привык.
Две недели Седой Бобёр провалялся в армейском госпитале Форт‑Самнера, пока не пошёл на поправку. Старый знакомец Чуги, Гуднайт, околачивался тут же. Беда случилась у Чака — его друг и напарник Оливер Лавинг скончался прошлой осенью в том же госпитале. Раненный в стычке с команчами, Оливер подхватил «антонов огонь».[2]