— А ты не боишься опередить меня по дороге к Бут‑Хилл?

Гонт покачал головой.

— Ты покойник, Тео, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Долго я ждал этих дней, подожду ещё чуть‑чуть. Сейчас вот вразумлю малых сих, — он небрежно кивнул на Меддена, — и займусь тобой вплотную. А пока — живи! Я так понимаю, что этого фермера ты нам не отдашь?

— Правильно понимаешь.

— Ну и бог с ним. Прикончим не сегодня, так завтра. Живи, Тео, и — memento mori! Memento mori![3]

Сделав знак своим, Гонт порысил к урочищу. Последним убыл Ред Парнелл, он часто оглядывался, словно жалея о столь быстром расставании.

— Поехали, Текс, — буркнул Чуга. — Заболтались мы.

Семён Исаев добрался до Ла‑Роки пораньше Фёдора и уже вовсю крутился вокруг Ларедо, с важным видом мешавшего жаркое в котелке над костром.

— Привет, — сказал помор. — Как съездил?

— Хорошо, и даже лучше! — жизнерадостно ответил Сёма. — А шо это коло вас за потерпевший, извиняюсь спросить?

— Гонт не добил.

Пособляя Меддену покинуть седло, Фёдор кратко посвятил друзей в курс дела.

— Шо вы скажете на это несчастье? — задумчиво проговорил Семён. — Это же кошмар…

— Переживём, — буркнул Чуга.

— И шо с этого будет?

— Война будет, а то ты не знаешь…

Быстро поев, Фёдор снова взялся за повод.

— Сёма, — сказал он, — давай прокатимся до соседей, глянем, как у них там.

— Та зайдём другим разом! — заныл Исаев, предвкушавший минуты покоя.

— Не делай мне нервы, — рявкнул Чуга, нахватавшийся словечек у обоих одесситов, — их есть ещё где испортить!

— Вже еду! — подхватился Полужид, добавляя в пространство: — Аж Молдаванкой повеяло…

Фёдор влез в седло, хотя желания ехать и у него не было вовсе. А что делать, коли жизнь такая весёлая пошла?

Спускаясь по набитой тропе, помор заметил облачко пыли, поднимавшееся над верхушками скал, что дыбились у входа в каньон. Свои возвращаются или чужие пожаловали?

Вытащив «генри» из седельной кобуры, Чуга положил винтовку поперёк седла. На всякий случай.

Вдвоём с Исаевым они почти доехали до устья, когда в Ла‑Року буквально ворвались всадники, загикали, закружили, гарцуя.

Реда Парнелла помор узнал сразу.

— Вот и свиделись! — заорал рыжий. — Рад, русский?

— Не послушался‑таки хозяина, — сказал Чуга насмешливо, — назло суету разводишь. Да, герой?

— Заткни пасть! — рявкнул Парнелл.

Внимательно оглядев «лихих людей», Фёдор проникновенно сказал:

— Ребятки‑зверятки, вы находитесь на моей земле. Так что марш отсюда и чтоб я вас здесь больше не видел!

Ред хрипло захохотал.

— Ну ты и наглец, русский! — воскликнул он. — В школу‑то хоть ходил? Считать научен? Нас тут десять человек!