Женский голос, довольно грубый и с заметным простонародным акцентом. Я сел на кровати и потёр лицо руками. Кто ещё?

— Александр! Je sais que tu es là! — голос становился всё более требовательным.

Пришлось встать и открыть дверь. На пороге стояла… особа женского пола. Лет тридцати с небольшим, довольно пышных форм, одетая в яркое платье сомнительного вкуса. Лицо накрашено так, что хоть скребком соскреби, а волосы завиты в тугие локоны и обильно напомажены. От неё исходил тяжёлый запах дешёвых духов, смешанный с ароматом табака и ещё чего-то неопределимого.

— А, вот ты где, mon petit canaille! — она протолкнулась мимо меня в комнату, не дожидаясь приглашения. — Думал, что от Мадлен так просто сбежишь?

Мадлен. Значит, её зовут Мадлен. Я пытался вспомнить что-нибудь из воспоминаний Александра, но кроме смутного образа этой особы в постели ничего не всплывало. А воспоминание было крайне неприятным.

«Господи, — подумал я с отвращением, — какие же у моего предшественника были вкусы. Эта… дама явно не отличалась ни красотой, ни изяществом, ни даже элементарной чистоплотностью».

— Мадлен, — осторожно начал я, — что ты здесь делаешь?

— Что делаю? — она фыркнула и уперла руки в боки. — А то ты не знаешь! Ты мне должен деньги, вот что! За прошлую неделю ещё не заплатил, а уже куда-то собираешься!

Ах, вот оно что. Конечно, куртизанка. Или проститутка — разница в данном случае невелика. И естественно, за свои услуги она требует оплаты.

— Сколько? — коротко спросил я.

— Двести франков, mon chéri. И не делай такое лицо — ты же знаешь, что я дорого стою.

Двести франков. Приличная сумма, учитывая наше бедственное положение. Но спорить было бессмысленно.

— У меня нет таких денег, — сказал я честно.

Лицо Мадлен мгновенно изменилось. Кокетливая улыбка сменилась злобной гримасой.

— Как это нет? А недавно деньги на вино у тебя были! А позавчера на карты в кафе!

— Позавчера — это было позавчера, — с раздражением повторил я. — а сегодня у меня нет денег.

— Врёшь! — она подскочила ко мне, и я невольно отступил. — Все вы, аристократики, одинаковые! Пользуетесь девочками, а потом не хотите платить!

«Девочками», — мысленно хмыкнул я, глядя на эту тридцатилетнюю тётку с лицом торговки рыбой.

— Мадлен, я не говорю, что не заплачу. Просто сейчас у меня действительно нет денег. Дай мне несколько дней…

— Несколько дней? — она залилась неприятным смехом. — А ты думаешь, я дура? Ты завтра уедешь в свою Россию, и я тебя больше никогда не увижу!

Откуда она знает про Россию? Неужели Александр ей рассказывал о своих планах? Впрочем, в постели люди говорят всякую чушь.