— А если они будут неправильными?
— Может, и неправильными… с нашей точки зрения. Но кто сказал, что мы с тобой… истина в последней инстанции? Правда у каждого своя.
— Вот всегда ты так, — пожаловался Серый. — Со Сталкером — как хорошо! Приказал, а ты беги и делай. Справился — молодец!
— А облажаешься — башку открутит. — Отец улыбнулся. — Сталкер есть Сталкер… Я — это я. Спорить мы никогда… не прекратим. Ну так это ведь неплохо, правда?
— Наверное. — Серый помолчал. — Пап.
— У?
— Я скучал.
Кирилл остановился, долго посмотрел на Серого. И вдруг обнял его, прижал к себе. Полгода назад у Серого от такого родительского порыва кости бы затрещали. Сейчас он понял, что за эти полгода обогнал отца ростом. А еще почувствовал, как сильно Кирилл исхудал, все ребра можно сосчитать. К горлу подступил ком, Серый его сердито сглотнул. Пообещал отцу:
— Ты поправишься!
— Да куда я денусь. Идем.
Они снова тронулись.
— Как думаешь, этот Шаман скоро узнает, что вы удрали?
— Думаю, он еще вчера понял, к чему готовиться.
— То есть⁈ — обалдел Серый.
— Ну, Посланники ведь пришли вчера, так? Вряд ли для того, чтобы молчать. И вряд ли Шаман решил отложить разговор. Так что, думаю, он уже знает о вас, а два и два сложить не трудно. Кто эти посланники, кстати? Сколько лет, как выглядят?
— Девчонка чуть помладше нас с Мраком, — хмуро буркнул Серый. Воспоминание об Аде до сих пор вызывало неловкость. — А пацану лет четырнадцать.
— Правда? — удивился отец. — Я почему-то думал, что посланники — взрослые… Как, говоришь, их зовут?
— Я ничего не говорил. Девчонку — Ада. А пацана — Виссарион. Зашибись имена, да? Мы по дороге еще Евстафия встретили.
— Подожди. — Отец знакомым жестом потер виски. — Так… Ада, говоришь? А полное имя как?
— На помню. Арианда, что ли…
— Может, Ариадна?
— Ну, может. А что?
— Ариадна, — задумчиво проговорил отец. — Ей, говоришь, около шестнадцати?
— Ну да.
— А — Ариадна. Шестнадцать, — забормотал отец. — Б — прецедентов нет, пока пропустим… В — Виссарион, четырнадцать. Г — в поселке у Шамана есть девочка Гликерия… — Лазарь, — окликнул отец, — а сколько лет Гликерии?
— Тринадцать.
— Как тебе? Ты говорил, тебе тоже тринадцать.
Лазарь покраснел.
— Ну… вообще-то, мне пока нету. Но скоро будет!
— Наш человек, — похвалил Джек. — Я тоже всегда врал, что больше.
— А как зовут твоего друга?
— Зенон.
— А ему сколько лет?
— Девять.
— А — шестнадцать, Б — пропуск, В — четырнадцать, Г — тринадцать, — проговорил отец. — Повернулся к Серому. — Евстафию, которого вы встретили, около одиннадцати. Так?
— Ну, примерно.