— Не трогай! — ахнула Гликерия.
Ангелина укоризненно покачала головой.
— Это? — Джек с таким же интересом, как пацан, будто на незнакомый предмет, уставился на кобуру. — Ах, это! — хлопнул себя по лбу. Наклонившись к мальчишке, доверительно прошептал: — Самогонный аппарат. Портативный. Только командиру не спали, — кивнул на Кирилла.
— А что он делает?
— Он-то? Ну, типа, командует. Хотя, конечно, больше дурака валяет.
Мальчишка, покосившись на Кирилла, хихикнул.
— Я не про дяденьку! Я про вот это, — и снова потянул руку к кобуре.
— Это плохая вещь. — Шаман говорил мягко, но пацан ойкнул и отдернул руку. — В свое время ты узнаешь, что это, и для чего люди, погубившие старый мир, делали такие вещи. Пока, поверь, тебе не стоит их касаться… Идите играть.
Гликерия дернула мальчишку за рукав. Троица бросилась бежать по дорожке и скоро скрылась в темноте. Кирилл заметил, что любопытный пацан, не удержавшись, оглянулся.
— Плохая вещь, говоришь? — Джек, прищурившись, с интересом разглядывал Шамана.
— Мать Доброты не допускает убийства себе подобных, — так же мягко, как разговаривал с детьми, отозвался тот. — В нашем мире любви и добра вы не встретите оружия.
— Да ты чё? — Джек выдернул из чехла охотничий нож. — Даже вот такого нету? Дичь, там, разделать, или чужаку под лопатку воткнуть?
— Мы не убиваем животных. — Чем напористей становился голос Джека, тем тише и мягче — Шамана. — Опасные хищники в наших краях не водятся. И, тем более, мы не убиваем людей.
— Да? А Леха, значит, сам себе нож в спи…
— Жека, всё! — оборвал Кирилл. — Потом. Время еще будет.
— Я готов ответить на любые вопросы, — подтвердил Шаман. — Уверен, что их немало, а секретов у меня нет. Так что, полагаю, разговор получится долгим. И сначала вам нужно отдохнуть.
— Отдохнуть — это мы запросто, — пообещал Джек. — Последний вопрос, а то не доживу до отдыха — сдохну с любопытства… Бункерный, да отцепись ты! Что за мать-героиня столько детишек нарожала? — он кивнул в сторону убежавшей троицы.
Кирилл понял, каким будет ответ Шамана, еще до того, как тот прозвучал. И не удивился, услышав спокойное:
— Наши женщины не рожают детей. Их приносит Мать Доброты.
Кирилл. Туапсе. 1524 км от Бункера
В доме, куда гостей привели на постой, ощущение Кирилла, что оказался в сказке, усилилось.
Дом был разделен на две небольшие комнаты беленой печью. В одной комнате напротив печи стоял буфет, наполненный посудой, у окна, украшенного занавесками — деревянный стол, покрытый скатертью, и две длинные лавки. Пол застилали плетеные дорожки. Сказочный колорит нарушал разве что угол, выделенный под кухню — с электрической плиткой на разделочном столе, явно из времен до того как все случилось. А со стены напротив входа на Кирилла взглянул знакомый — и в то же время показавшийся незнакомым — портрет. Поза женщины, прическа, платье — все в точности повторяло картину, виденную в Лунном Кругу. Должно быть, здесь в каждом доме висит такая, — подумал Кирилл. Интересно, где они взяли столько репродукций? Неужели наладили печатное производство?