— Жека. — Кирилл постарался придать голосу твердости. — Это важно.
— Да с каких пор тебя мои бабы волнуют⁈ Было-то — в поза ту войну…
— Ну, то есть, все-таки было?
— Угу. А еще я как-то с купавненской кузни борону упер — рассказать?
— Что ж, тогда поздравляю. — Кирилл, оказывается, успел свыкнуться с этой мыслью — не удивился. Откинулся обратно на подушку. — У тебя есть ребенок.
Эри. Туапсе. 1524 км от Бункера
Эри наконец разглядела его как следует: раненный адапт оказался таким же худым и изможденным, как Кирилл. Из ворота рубахи выпирали ключицы, руки висели плетьми, темная кожа обтянула скулы так, что глазницы походили на провалы. А со дна провалов насмешливо сверкали светло-серые глаза.
— Что потеряла, красавица?
— Я ищу Джека. Вы не знаете, где он?
— Рожа смазливая, шрам вот тут? — уточнил адапт. И коснулся шрама на виске.
— Д-да, — неуверенно кивнула Эри, — наверное.
— Не, не видал. — Адапт развел руками и огляделся по сторонам.
Эри тоже машинально огляделась.
«Твой отец здесь, — сказал ей Кирилл, когда пять минут назад зашел в приемный покой, где Эри и Лазарь примостились на кушетке. — Это Джек. Понимаю, что в Бункере меня проклянут, но молчать не могу. Ненавижу секреты».
И на дальнейшие расспросы Эри не отвечал, предложив все узнать у Джека самой. Вот она и пришла узнавать.
— Глянь, может, под койку спрятался? — предложил адапт. Кивнул в сторону соседней кровати.
Спрятаться под высокой кроватью на четырех металлических ножках сумело бы разве что привидение — пространство под ней отлично просматривалось.
— Не морочь девочке голову.
Эри оглянулась и увидела, что в дверях стоит Кирилл.
— Да кто морочит, — возмутился адапт, — чистую ж правду говорю!
— То есть, все-таки вы — Джек? — уточнила Эри.
— Ну. А что, не похож?
— А почему же сказали, что его не видели⁈
— А как ты думаешь, давно я себя видел? Тут, по-твоему, в каждом бараке зеркала висят?
Эри растерянно замолчала, не зная, что ответить. А подошедший Кирилл положил руку ей на плечо:
— Жека, знакомься. Это твоя дочь.
— Расскажите, как я появилась — попросила Эри.
После первого шока, в который поверг рассказ Кирилла — когда оказалось, что ее отец вовсе не погибший Эрик, а вполне живой Джек, острота всего последующего как-то притупилась. За время пути Эри слышала о Джеке немало и успела нарисовать для себя вполне определенный образ — весельчака и пьяницы, которого Серый с Мраком считали едва ли не своим ровесником. Уж главным соратником по части проказ, точно. Самым сложным для Эри оказалось поверить в то, что ее отец — именно этот человек. Которого трудно было представить не то что стоящим рядом с Еленой Викторовной, а в принципе живущим с ней на одной планете! Они были не похожи друг на друга настолько, насколько вообще могли различаться, но все же Эри поняла, что слова Кирилла — правда. Глядя в насмешливые светло-серые глаза, поняла.