Кирилл очень старался не стонать. И Лазарю пытался зажимать рот — мальчишка орал на крик. Однако в сознании Кирилл оставался недолго. Скоро в глазах потемнело, и они сами собой закрылись.
Кирилл. Горная дорога. 1503 км от Бункера
Возвращалось сознание медленно и неохотно.
Кирилла поливали водой. Потом куда-то несли. Потом снова поливали.
Вокруг ходили какие-то люди, звучали, словно в отдалении, голоса — Кирилл не мог выхватить из потока ни слова, всё сливалось в неразборчивый гул. Когда сумел открыть глаза, увидел над собой ясное, усыпанное звездами небо.
Страшно болела голова. И живот — казалось, что его раздавили прессом. На этом фоне зуд в предплечье ощущался ерундой, но ерундой, показавшейся слишком знакомой.
Кирилл поднял руку. Так и есть, след укола. Ему ввели противоядие. Чтобы спасти от того, чем отравили.
— Рад, что ты очнулся.
Для того, чтобы узнать этот мягкий, с первых звуков располагающий к себе, голос, поворачивать голову Кириллу не пришлось.
— Не сказал бы, что тоже рад, — откашлявшись, прохрипел он.
— Ну, еще бы. Ты ведь думал, что можешь поспорить с Матерью Доброты. Уйти, не закончив служение Ей. А Мать не прощает такой самонадеянности.
— Как же ты задолбал со своей Матерью. — Кирилл рванулся — хотел то ли посмотреть Шаману в глаза, то ли по морде заехать. Лучше, конечно, по морде.
Но увидел лишь темный капюшон, скрывающий лицо. И понял, что сил у него нет — голова закружилась, ослабевшие пальцы так и не сжались в кулак. Снова рухнул туда, где лежал — на сухую, смешанную с камнями землю, покрытую островками колкой травы.
Обочина дороги, судя по всему. Значит, отнесли его не так далеко от той лощины. В поселок тащить не стали… Убьют здесь?
— Никто не смеет неуважительно говорить о Матери.
В лицо Кириллу плеснули водой — щедро, не меньше, чем полведра опрокинули. Он захлебнулся, закашлялся.
— Вставай.
Его рывком за плечи заставили сесть. Потом поставили на ноги, придерживая с двух сторон. Кирилл немного покачался и со злобным удовольствием блеванул на лапоть мужика, который держал его справа. Ему снова плеснули в лицо. Заставили поднять голову и смотреть на Шамана.
— Не хочешь спросить, что с твоими людьми?
Мягкий голос прокрадывался, казалось, в самый мозг. Ему страшно хотелось подчиниться. Обнять колени обладателя голоса и плакать навзрыд о том, какую ужасную жизнь вел до сих пор. И о том, как теперь все пойдет по-другому. Вот, прямо с этой минуты…
— Прекрати, — обращаясь к Шаману, процедил Кирилл. Встряхнул головой, стараясь отогнать наваждение. — Мы не в твоей власти — ни я, ни Джек. Ты с самого начала это понял. Так и смысл, метать бисер перед свиньями?