— Видите? Пустые, ягод нет. И это не птицы склевали, тут почти вся поляна оборвана.
Джек присвистнул:
— То есть, собирала какая-то баба землянику, Леха ее спугнул, а она ему за это — нож в спину⁈ Ну, знаешь… Видал я, конечно, отморозков…
Кирилл покачал головой:
— Женщина, если бы набросилась, с Лехой не справилась. Его мужик ударил. Боец, а может, такой же охотник… Он не дрался, сразу насмерть бил. — Кирилл показал на единственную рану. — Знал, как ударить и куда.
— Я бы справилась, — подала голос Олеся.
— Ну, ты с собой кого попало не ровняй… Хотя, конечно, исключать нельзя. Может, и женщина убила.
— Да за что⁈ — снова взвился Джек. — За землянику поганую⁈
— Не знаю. — Кирилл взялся за виски. — Что-то крутится в башке, а что — понять не могу.
Хоронили Леху без Джека. Он ушел на разведку.
Эри. Павловск. 695 км от Бункера
На привал остановились вынужденно — поднялась метель. Привычно ушли в лес, схоронившись под елками, окружившими небольшой пригорок.
— Если надолго замело, тут и встанем, — решил Серый, — дальше не пойдем. Все равно по такой погоде далеко не уйти, а место хорошее.
Мрак кивнул. Эри, как обычно, не спрашивали. Но, если бы спросили, ответ был очевиден — из вариантов идти или нет, Эри неизменно выбирала второе. Куда бы ни идти, лишь бы не идти. Переходы выматывали так, что на слово «привал» и Серого, произносящего это слово, Эри была готова молиться.
Она сидела на рюкзаке под разлапистой елью, укрывшись от разбушевавшейся пурги шалашом из еловых лап — научилась этому у адаптов. Ветер в «шалаш» почти не проникал, и следить за тем, как кружит по поляне снегопад, Эри даже нравилось.
На вершине пригорка, прямо посредине, тоже выросла елка. Одна-единственная — стройная, изящная, с пышными ветвями и устремленной ввысь макушкой. Снежные языки облизывали ее, будто танцуя вокруг замысловатый танец.
— В лесу родилась елочка, — прошептала Эри, — в лесу она росла. — Подумала, что в детстве представляла себе лесную красавицу из песенки именно такой.
На Новый Год в Бункере, в столовой, обязательно появлялась елка. В детстве Эри была твердо уверена, что ее приносит Дед Мороз. Годам к семи начала сомневаться и подглядывать за взрослыми. Когда вывела их на чистую воду — она вспомнила вдруг, с какой дурацкой обидой рассказывала о своих наблюдениях Григорию Алексеевичу — тот улыбнулся, подмигнул и поздравил Эри с тем, что теперь она тоже взрослая. И может помогать устраивать праздник для малышей — наряжать елку, украшать столовую и заворачивать в красивую бумагу подарки. Эри посвящением во взрослые страшно возгордилась, и в ближайшие три года — до тех пор, пока не подросли следующие догадавшиеся, в Бункере не было более ретивой украшательницы, чем она.