— И воззвал он громким голосом: Лазарь! иди вон, — обалдело пробормотал Кирилл. — И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами…
— Почему это «вон»? — обиделся Лазарь. — Ничего я не прикидываюсь! Я правда живой.
— А чего не приходил, если живой? — вмешался Джек. — Пелены мешали?
Лазарь неуверенно хихикнул:
— Да не. Я просто болел долго, а потом меня в Джубгу отправили. Только сегодня удрал.
— Молодец, — похвалил Джек.
Лазарь зарделся от удовольствия.
— Вы бежать можете? — не поднимая головы, спросил Серый.
Веревку, похоже, чем-то пропитали — обычную он давно бы разрезал. А в этой нож вяз, словно пила в сыром бревне, поддавались путы неохотно.
— Попробуем.
Рука у Серого дрогнула. До сих пор он не понимал, насколько ослабел отец и с каким трудом держится. Сейчас, по голосу, понял. Поднял на Кирилла лицо.
— Режь, — попросил отец, — не отвлекайся. Уйти можно тут — если потратить какое-то время на то, чтобы прорубить проход в изгороди. А можно тем путем, которым пришли вы. Я бы выбрал первое.
— Про изгородь я не думал, — признался Серый.
— Ты просто не успел. А у нас много времени было… Рад, что с тобой все в порядке, Лазарь.
— Я тоже рад, что вы живые, — пискнул пацан, — хоть и худющие! Правильно мать Мария сказала, скелеты прям. А я тоже чуть не умер, но меня спасла Мать Доброты! А Александр скоро очнется? Ты же его как-то так ударил, что ему не больно, да? Что он даже не закричал? А мы сейчас к Шаману пойдем?
Серый переглянулся с Мраком.
— Повторяю еще раз: к Шаману мы не пойдем. Решай быстрее, с нами ты или остаешься. — Серый едва сдерживался, чтобы не рявкнуть на Лазаря.
Веревки почти перерезаны, на счету каждая секунда — не хватало еще тратить их на уговоры.
— Объясни, для чего тебе Шаман, — вмешался отец.
Лазарь всхлипнул.
— Чтобы вы приняли Мать Доброты! Почему… — он уставился на Серого широко распахнутыми, не верящими в такую подлость глазами. — Зачем вы меня обманули⁈
— Потому что иначе ты бы не привел их сюда. — Отец, видимо, догадался, в чем дело. — Видишь ли… Серый не стал тебе об этом говорить, но мы с Джеком не можем принять Мать Доброты. Поэтому, если останемся здесь, скоро умрем.
Лазарь охнул. Отец кивнул:
— Мне хреново настолько, насколько выгляжу. Пошла вторая неделя, как не могу подняться без помощи Джека. Еще несколько суток, и вовсе не смогу встать. Джек сильнее меня, но когда-нибудь сломается и он.
— Да щас, — бросил Джек, — это еще поглядим.
Но Лазарь его, кажется, не услышал. Он смотрел на Кирилла.
— А почему вы не можете Ее принять? Все могут, а вы нет?