— Да, — прохрипел тот.

А Кирилл запоздало вспомнил, что дядька даже не пытался сопротивляться. К дому Шамана шел молча и едва ли не торжественно.

— Еще вопросы? — все так же мягко осведомился Шаман.

— Есть, ага, — кивнул Джек.

Отшвырнул заложника в сторону и с лопатой наперевес ринулся к Шаману. Обступившая крыльцо толпа — и когда успели собраться⁈ — ахнула.

Шаман вскинул руки — ладонями к Джеку.

Тот не добежал до него около метра и вдруг остановился, застыв в странной позе — тело как будто продолжало бег. Пальцы Джека разжались, лопата из них выпала, тюкнув черенком по ботинку. Лицо Джека налилось кровью, на висках проступили вены. Он явно силился что-то сказать, но не мог.

Кажется, из всех присутствующих только Шаман и Джек сразу поняли, что происходит. Кирилл сообразил, что Джек пытается бороться с Шаманом на каком-то неведомом, простым смертным не доступном, уровне, лишь несколько мгновений спустя. И бросился к Шаману сам. Боковым зрением успел заметить, что Джек отмер, пошевельнулся. Сделал шаг вперед, почти дотянувшись до Шамана.

Но обрадоваться Кирилл не успел. Его вдруг накрыла головная боль.

Невыносимая, голову будто сдавило гигантскими клещами. Кирилл остановился. Понял, что кричит. Схватился за виски и почувствовал, как по рукам потекло горячее — из ушей хлынула кровь. Ноги подкосились, Кирилл упал на землю.

Подняться уже не смог. Давление усиливалось, и скоро Кирилл перестал слышать собственный крик. А потом наступила темнота.

После этого случая пленников разделили. Кирилл очнулся в том же доме, но Джека рядом уже не было.

— Он жив, — это было все, что сказала Ангелина. — Шаман позволил вам остаться и искупить зло, которые вы причинили, служением Матери Доброты.

Стоит ли говорить, что служить Матери нужно было по-прежнему с лопатой в руках.

— Покажите мне Джека, — потребовал Кирилл. — Я хочу убедиться, что он жив.

— Я сказала, что это так. Моих слов достаточно.

— Для меня нет.

— Не верить — твое право. Он будет жить до тех пор, пока ты вновь не решишь взбунтоваться. — И Ангелина удалилась, все с той же кроткой улыбкой на губах.

Кирилл внезапно понял, что до зарезу хочет схватить ее за голову и стереть с губ улыбку. Заставить эту женщину отвечать на вопросы! Заставить говорить правду, не прикрывая каждое слово велением Матери Доброты.

Но он беспомощен, и Ангелина об этом знает.

Что он может предпринять? Объявить голодовку? Уже пытался. Шаман явственно дал понять, что ему все равно, живы пленники или умрут. Пока живы, могут приносить поселку пользу — весьма сомнительную, в необходимости рытья Кирилл сомневался чем дальше, тем больше. Это, скорее, показательная порка. А если умрут, то не останется и того — хотя, судя по всему, Шамана едва ли огорчит потеря.