Я подумала, что там можно будет посидеть хотя бы несколько минут.
Села.
И больше не смогла встать.
Внутри я выла от безысходности. Хотелось кричать, ругаться, разбить что-нибудь, но сил не было. Жизнь будто решила избавиться от меня, как от ненужного элемента.
Роман встретил врача у въезда и проводил до лифта.
Я ждал в коридоре, хотя мог бы спуститься сам. Не сделал этого. Лана и так слишком остро реагировала на присутствие нескольких людей одновременно.
Виктория Сергеевна оказалась женщиной лет сорока, невысокой, с короткими светлыми волосами и спокойным внимательным взглядом. В одной руке она держала медицинскую сумку, в другой — телефон.
— Александр? — уточнила она.
— Да.
— Михаил рассказал, что пациентка напугана и не любит больницы.
— Она боится врачей.
Виктория Сергеевна кивнула, будто услышала не что-то необычное, а вполне конкретное условие работы.
— Тогда я сначала поговорю с ней. Без резких движений. Вы будете присутствовать?
Я посмотрел на дверь гостевой комнаты.
— Если потребуется.
— Лучше, чтобы решение оставалось за ней.
Я не ответил.
Мне не нравилось, когда ситуация выходила из-под контроля. Я хотел знать, что происходит за этой дверью. Хотел слышать каждый вопрос, видеть реакцию Ланы, вмешаться, если она испугается.
Но Виктория Сергеевна уже поняла, что именно это и может её напугать.
— Я останусь за дверью, — сказал я.
Врач посмотрела на меня с лёгким одобрением.
— Если она попросит вас войти, я позову.
Она постучала.
— Лана? Это Виктория Сергеевна, врач. Можно войти?
Из комнаты долго не отвечали.
Я заметил, как пальцы сами сжались в кулак.
Виктория Сергеевна не постучала повторно. Просто ждала.
Наконец из-за двери донеслось:
— Да.
Она вошла и закрыла дверь, оставив её не до конца прикрытой.
Я остался в коридоре.
Первые несколько минут не происходило ничего важного. Врач представилась ещё раз, объяснила, что осмотр будет поверх одежды и только с согласия Ланы. Задала вопросы о самочувствии, температуре, головокружении, боли.
Я слышал далеко не всё. Стены в квартире были достаточно плотными, но в абсолютной тишине отдельные слова всё же доносились.
— Когда вы последний раз ели?
Пауза.
— Час назад.
— А до этого?
Девушка явно замялась.
— Не помню.
— Примерно?
— Два дня назад.
Я посмотрел на часы.
Прошел лишь час с момента нашей встречи, а мне уже казалось, что я знаю эту девушку дольше.
Это было ошибочное ощущение. Я почти ничего о ней не знал.
Только имя. Примерный возраст. Отсутствие жилья. Страх перед больницами и мужчинами. И то, что она несколько дней почти не ела.
Через некоторое время Виктория Сергеевна попросила разрешения измерить давление.