Впрочем, на её месте я бы тоже не стал доверять незнакомцу.
Особенно если этот незнакомец выглядел так, как я.
Я встал и подошёл к окну.
За стеклом медленно падал снег. Город светился внизу, равнодушный к чужим проблемам. Где-то в этих огнях продолжалась обычная жизнь, а в моей квартире находилась девушка, которая, судя по всему, несколько дней питалась остатками еды.
Я не знал, кто она.
Не знал, откуда приехала, у кого жила и почему оказалась на той остановке.
Не знал, кто оставил на её душе старые следы.
И чем дольше об этом думал, тем меньше понимал.
Слишком мало данных.
А когда нужно узнать данные о человеке, у меня был один человек.
Гена.
Крокодил.
Друг, бывший коллега и полковник ФСБ, который мог добыть информацию быстрее, чем большинство людей успевали открыть нужную базу.
Я посмотрел на часы.
Поздно, но не настолько, чтобы он не ответил.
Однако, прежде, чем звонить ему, я снова пошёл к Лане.
По дороге остановился на кухне.
— Марина Евгеньевна, — позвал я.
Домработница появилась почти сразу.
— Да, Александр Борисович?
— Сварите, пожалуйста, небольшую порцию куриного бульона. Без специй. И чтобы не слишком горячий.
— Конечно. Подать девушке в комнату?
— Если захочет.
— Хорошо.
Я кивнул и направился дальше.
Перед дверью гостевой комнаты остановился. Не хотел входить неожиданно, поэтому тихо постучал.
Внутри долго не отвечали.
Я уже собирался постучать ещё раз, когда услышал едва различимое:
— Да.
— Это я.
Пауза.
— Входите.
Я открыл дверь.
Лана сидела на кровати, подтянув ноги к себе. На ней был халат, волосы всё ещё оставались влажными, но уже не прилипали к лицу. Стакан воды стоял на тумбочке.
— Я не помешал?
Она покачала головой.
— Мне нужно кое-что спросить.
Лана сразу насторожилась.
Я заметил, как её пальцы сжались на краю халата.
— Я хочу увидеть твой паспорт.
Взгляд девушки стал ещё более закрытым.
— Зачем?
— Хочу удостовериться, что знаю, кого привёл в свой дом.
Она молчала.
— Я сразу верну его, — добавил я. — Мне нужно только посмотреть данные.
Лана по-прежнему не двигалась.
Я не стал торопить её. В конце концов, у неё были причины не показывать документы. А у меня — причины знать хотя бы имя человека, который сейчас находился под моей крышей.
Через несколько секунд она потянулась к рюкзаку.
Он лежал возле кресла, промокший и потрёпанный. Лана подтянула его к себе, расстегнула молнию и достала небольшой свёрток.
Паспорт был замотан в несколько полиэтиленовых пакетов.
Оставшись одна, я долго не решалась сесть на кровать.
Комната казалась слишком большой, слишком чистой и слишком чужой. Даже воздух здесь был другим — тёплым, сухим, без запаха сырости, снега и старой одежды.