Но боль всё равно оставалась.
Я снова посмотрела на лестницу.
Он помогал мне, хотя я почти ничем не могла отплатить. Покупал лекарства, одежду, привозил продукты, вызывал врача. Он заботился обо мне даже тогда, когда я не умела принять эту заботу.
Почему я не могла помочь ему?
На этот раз я была уверена: мне хотелось сделать это не из благодарности и не потому, что я боялась оказаться обузой.
Я действительно хотела помочь.
От чистого сердца.
Марина Евгеньевна начала собираться домой ближе к вечеру. Она надела пальто, поправила шарф и взяла сумку. Я вышла проводить её в прихожую.
— Марина Евгеньевна…
— Да?
Я помедлила.
— Если Александру понадобится помощь, кому мне звонить?
Она внимательно посмотрела на меня.
— Ты можешь позвонить мне.
— А если вы не услышите?
Женщина задумалась.
— Тогда Михаилу.
— Кто это?
— Друг Александра Борисовича. Он врач.
Я достала телефон.
— Можно его номер?
Марина Евгеньевна продиктовала цифры, а я записала их в контакты. Несколько раз проверила, правильно ли всё сохранилось.
— Не звони без необходимости, — предупредила она. — Но если Александр потеряет сознание, не сможет подняться или боль станет совсем сильной, звони сразу.
Я кивнула.
— Хорошо.
— И не пытайся лечить его сама.
— Я не буду.
Марина Евгеньевна посмотрела на меня так, словно сомневалась, что я действительно выполню обещание.
— Просто будь рядом, если понадобится.
После её ухода квартира снова погрузилась в тишину.
Я пошла в свою комнату. По привычке подошла к двери и уже потянулась к замку.
Но остановилась.
Если я запрусь, то не услышу, если Александр позовёт на помощь.
Эта мысль заставила меня убрать руку.
Ночь прошла спокойно.
Я несколько раз просыпалась от тяжёлых шагов в коридоре. Александр ходил медленно, с паузами, будто каждое движение требовало от него усилий. Иногда половицы тихо поскрипывали, иногда слышался приглушённый звук закрывающейся двери.
Но он меня не звал.
Я долго лежала, прислушиваясь к квартире и ожидая, что в любой момент услышу его голос. Что он попросит о помощи, а я не успею прийти.
Однако ночь закончилась, и ничего не произошло.
Утром Александра уже не было дома.
Я узнала об этом по пустой прихожей. Первой мыслью стало облегчение. Видимо, ему стало лучше, раз он смог уехать на работу.
Потом я вспомнила, что всю ночь спала с полуоткрытой дверью.
И не произошло ничего страшного.
Я проснулась утром, не вздрагивая от каждого звука, не чувствуя необходимости немедленно закрыться. Дверь оставалась приоткрытой, и я видела узкую полоску коридора.
Понимание пришло постепенно.
В этой квартире мне ничего не угрожало.