— Это не благодарность, — отрезал супруг неожиданно.
Я прыснула со смеху прямо в салфетку, и оба посмотрели на меня. Один с укором, другой так, что я пожалела о смехе и о том, что за столом всего три стула, а между двумя из них — целая пропасть с чернильницей посередине.
После того завтрака, с которого началась наша с Конрадом новая жизнь, я таскала в контору чай. Всем троим. Саэр от своей кружки отказался ровно один раз:
— У нас не заведено.
— У меня заведено, — сказала строго и поставила кружку на его стол. — Пей, пока горячий. Это не милостыня, это моя прихоть, а прихоти баронессы не обсуждают, ты же сам видел.
Хотя бы так и заставила.
Он, конечно, странно покосился на меня поверх кружки долгим взглядом, но выпил.
С тех пор пил. Даже однажды, не дожидаясь, сам подвинул мне стул, чтобы я села рядом и рассказывала сплетни из столицы, которых я, между нами говоря, не знала и сочиняла на ходу. Предположу, что он понял, что я сочиняю, как видела по его глазам, но было как-то даже немного плевать. Пусть в этом доме хоть кто-то слушает меня так, будто я самая интересная.
Слушал он прекрасно. Задавал по одному вопросу в час — зато прямо в сердце.
В четверг приехал лекарь Симон с саквояжем и с недовольством посмотрел Орэна. Тот уже сидел в новой комнате для больных, без замка, с окном на сад, выписал мазь с моим любимым «от потёртостей, для рук» и, уходя, буркнул мужу что-то про «порядок, каких в уезде не видывал». Конрад сделал вид, что не доволен. Я видела, как он доволен.
А в пятницу случился Хольт.
Имени я не знала, просто увидела, после обеда, когда шла вдоль изгороди, троих. Мерила шагами тропинку от скуки, придумывая, чем бы ещё позлить мужа.
Первого узнала, был наш половой Бреннер, второй возчик, а третий...
Мужчина. Широкий в плечах, румяный от жары, в новых сапогах с потёртыми носками. Он кинул на меня короткий оценивающий взгляд, как на товар на витрине. На переносице ровный розовый шрам. Я его точно уже где-то видела.
«Надсмотрщик Х… убытки от лечения».
Точно! В конторе!
— Добрый день, госпожа баронесса. — Он со скоростью снял шляпу, и вежливо поклонился. — Проезжал мимо, услышал, поместье нынче в порядке. Рад за барона. И за... — он покосился за мою спину, где у конторского окна встал эльф, — за работников.
— Не заглядывай за мое плечо, — сказала я. — Там нечего искать.
Уголок рта у него дёрнулся. Неприятно, когда тебе тыкает женщина, но увы и ах на его огорчение, я по титулу право имею. Могу даже поиздеваться над ним, заставив станцевать чечетку прямо сейчас. Но не буду. Но могу!