— Василий Сергеевич, — командир подошел к отдельному построению бомбардировщиком. — Можешь меня крыть последними словами, но ты и твои люди обязаны колупнуть «Рейнджер». Дорогу расчистят, тебя прикроет третья эскадрилья. Сейчас «Полтава» полным ходом идет на перехват. Ты или ребята с «Синопа» собьете янки ход, и «Полтава» разорвет его в клочья. Не получится, он нам еще принесет горя.
— Не подведем, Евгений Павлович, — поручик Ефремов даже не смотрел на своих людей, спиной чувствовал: пойдут все. Не все прорвутся, но не сдрейфят.
— Разрешите ребятам перед вылетом причаститься. Так нам легче будет.
— Добро, — Кожин повернулся к начальнику авиаотряда. — Время есть?
— Есть. Я людей заранее поднял. Давайте тогда на палубе молебен проведем.
— Отца Сергия сам предупрежу, чтоб не тянул, но причастил и благословил всех.
Авианосец там временем нес свои винты на чистый норд. За кормой готовились к взлету поредевшие эскадрильи «Наварина» и «Синопа». Как только на палубе отзвучало последнее «Аминь», летчики приняли святые дары, взвыли сирены.
— По машинам! Прогреть моторы!
Кирилл рысью взлетел по стремянке и запрыгнул в кабину. Все отработано до автоматизма. «Выборг» идет самым полным против ветра. Баки под завязку, пушки и пулеметы проверены, стволы вычищены, под капотом и в крыльях уложены тяжелые гроздья снарядных лент.
— Первая эскадрилья, — в наушниках хрипит голос Сафонова, — наш курс норд-вест. Перехват. С истребителями не связываемся. Работаем по пикировщикам.
Мотор поет свою песнь. Датчик температуры медленно ползет к зеленой зоне. Ремни пристегнуты, приборы проверены, зеркала выверены.
— Господа, доложить готовность.
— Десять. Готов, — сразу отзывается ведомый.
— Дюжина, не готов. Мотор грею.
— Доложить по готовности.
Через пять минут с палубы авианосца срываются первые истребители. Солнце высоко, волнение слабое. Погода курортная. А где-то там за горизонтом рубят винтами воздух «Даунтлесы» и «Уалдкеты», стелются в партере «Девастаторы».
— Господи, дай чтоб хватило патронов, — шепчет прапорщик и сдвигает сектор газа.
14 августа 1941. Князь Дмитрий.
— Проходи! Чай, кофе? — всевластный император Алексей Николаевич поднялся из-за стола навстречу своему порученцу.
— Добрый день. Мне как всегда кофе.
— Располагайся. Извини, что корабля на бал, — царь поднял трубку телефона. — Пожалуйста в кабинет чай с лимоном, кофе из последней партии, набор на двоих.
— Что случилось? По лицу вижу.
Алексей переложил стопку бумаг на край стола. Вид у царя мрачноватый, но в глазах светится огонек.
— Последние сводки читал? Нашим морякам чувствительно щелкнули по носу. Недооценили янки, вот и поплатились.