29 августа 1941.Князь Дмитрий.
— Склоняюсь перед властью царя земного во славу царя небесного, — патриарх Анастасий величаво поклонился.
— Убедил?
— Склонил, — повторил Владыко.
— Я пока не спешу, — император открыл ладони. — Какие у тебя возражения?
— Боюсь за чистоту веры. Как бы католики не привнесли чего мутного от Папы. Не ты первый такое предлагаешь, не ты первый идешь по краю.
— Католиков у нас мало. Какой ты патриарх если с папистами справиться не можешь? Лучше думай о привлечении инославных в церковь.
— Соблазн. Великий соблазн.
Дмитрий сидел сбоку стола. Специально равноустранился от двух великих властителей. По его мнению, светская власть убедительно доминировала. Анастасий осторожничал, прямо не отказывал, скатывался в велеречивое цитирование Писания к месту и не к месту. Однако, царь, как и князь видели, по сути возразить патриарху нечего. В душе же патриарх закрылся как черепаха. Князь понимал, слишком смело для настоятеля церкви с претензией на первоапостольную.
— Я не давлю. Время довести мое мнение до иереев у тебя есть. Пусть Московская Патриархия первой покажет пример христианского смирения, готовности протянуть руку ближнему своему, брату во Христе.
— Век пройдет, пока католики не придут к истинной вере, а лютеране не прозреют. При все нашем старании и благоволении Господнем.
— Нет, — Дмитрий вступил в разговор. — Вера у всех нас истинная, а какая церковь ближе Богу, Господь и ведает.
При этих словах Анастасий отшатнулся и бросил на князя осуждающий взгляд.
— Ты боишься ереси экуменизма. Не будет такого. Император говорит только о признании обрядов и таинств всеми нашими церквями. Сами церкви каждый по себе. Единяйтесь, спорьте, общайтесь, как хотите. Инославные церкви признавать никто не требует. Христиан принять Господь велел. Вспомни правила апостольского служения.
— Много на себя берешь, князь.
— Сколько на него взвалил, столько и несет, — сюзерен вдруг поднялся с места. — Чай, или кофе?
— Чай, конечно.
— Всем чай. Давайте думать, как нам церкви не повредить, а дело сделать.
Горячий ароматный чай с печеньем и цукатами вернул всем правильный настрой. Царь между делом интересовался делами на Иерусалимском подворье, еще раз поблагодарил за величественную церемонию венчания короной Иерусалима. Последнее стоило всем немало сил, а больше всего поиска согласия. Алексея венчали на царство в Петербурге, в кафедральном соборе Святителя Николая сразу три патриарха. На церемонии присутствовали главы всех церквей России. Целый интернациональный разноконфессиональный клир. Беланович даже сумел выдернуть посланника Папы Римского, чтоб навеки закрепить русские права на Святой город.