– Иными словами, все впустую? – обобщил Мёллер.

– Рано еще делать пессимистические выводы, – ответил Волер.

Мёллер кивнул, но выражение лица у него было невеселое. Все в комнате, кроме Эуне, знали, что первые отклики на просьбу полиции самые результативные: у людей память короткая.

– А что говорят наши патологоанатомы? – спросил Мёллер. – Нашли что-нибудь, что поможет определить личность преступника?

– Увы, – сказал Волер. – Ни спермы, ни крови, ни волос, ни кожи – ничего. Из физических следов – только пулевые отверстия.

– Интересно, – протянул Эуне. И на грустный вопрос Мёллера, что же тут интересного, пояснил: – Стало быть, для половых нужд он жертв не использовал – это нетипично для серийного убийцы.

– А может, его мания не связана с сексуальными мотивами?

Эуне покачал головой:

– Сексуальные мотивы присутствуют всегда. Всегда.

– А может, он как Питер Селлерс в фильме «Эффект присутствия»? [14] – подал голос Харри. – «I like to watch» [15] .

Остальные посмотрели на него с непониманием.

– Может, ему для полового удовлетворения вовсе не обязательно их трогать. – Харри старался не смотреть на Волера. – Ему достаточно самого убийства и вида трупа.

– Это вероятно, – одобрил Эуне. – Обычно убийце хочется добиться семяизвержения, но он может при этом не оставлять семени на месте преступления. Или – если у него хватит самообладания – дождаться, пока он будет в безопасности.

На пару секунд все притихли. Харри знал, что остальные думают о том же, о чем и он: что же убийца сделал с пропавшей Лисбет Барли?

– А найденное оружие?

– Проверено, – откликнулась Беата. – Проведенные эксперименты показывают девяносто девять и девять десятых процента вероятности, что именно из найденных пистолетов и были совершены убийства.

– Хорошо, – сказал Мёллер. – А есть идеи, откуда они взялись?

Беата покачала головой:

– Серийные номера сточены, следы на их месте – такие же, как на большей части конфискованного нами оружия.

– Н-да… – задумался Мёллер. – Снова эта могучая и таинственная «лига контрабандистов».

– Над этой бедой Интерпол бьется уже пятый год – и все без толку, – заметил Том Волер.

Харри качнулся на стуле, посмотрел на Волера и впервые (к собственному удивлению) почувствовал, что даже восхищается им, как можно восхищаться хищником, который идеально приспособлен для выживания.

Мёллер вздохнул:

– Итак, мы проигрываем три – ноль, и противник не думает уступать инициативу. Так что, ни у кого действительно нет стоящих идей?

– Не знаю, тянет ли это на идею…

– Выкладывай, Харри.

– Тут что-то вроде интуиции… Касательно мест преступлений… Что-то их объединяет, но я еще не понял что. Первое убийство произошло в мансарде дома по Уллеволсвейен. Второе – примерно в километре к северо-востоку, на Саннергата. А третье – приблизительно на том же расстоянии, но уже на восток, в офисном здании на площади Карла Бернера. Он перемещается, и у меня такое чувство, что у него существует четкая схема.