Беата улыбнулась:

– В гостиной человек старается выглядеть таким, каким хочет себе казаться, а на кухне расслабляешься и словно понимаешь, что нужно быть самим собой. И на «ты» сразу хочется перейти, верно?

– Да, я тоже это замечала.

Женщины рассмеялись.

– Знаешь что? – сказала Олауг. – Я рада, что они прислали именно тебя. Ты мне нравишься. И не надо краснеть, милая, я всего лишь одинокая старуха. Румянец для кавалеров прибереги. Или ты у нас замужем? Нет? Ну да это горе поправимое.

– А у тебя был муж? – спросила Беата.

– У меня? – Олауг рассмеялась и поставила на стол чашки. – Нет, я была такая молоденькая, когда родился Свен, что никакой надежды не было.

– Неужели никакой?

– Ну, какая-то была, наверное. Хотя в те времена такая женщина ценилась не слишком высоко, и предложения если и делали, то мужчины, которые больше никому не нужны. Трудно было, как говорили, «подыскать себе пару».

– Все потому, что ты мать-одиночка?

– Потому что отец у Свена – немец, милая.

Чайник на плите тихонько присвистнул.

– Тогда понимаю, – сказала Беата. – Ему, наверное, тяжело было в детстве?

Чайник засвистел громче, но Олауг смотрела прямо перед собой, словно не слышала.

– Ты себе даже не представляешь, насколько тяжело. Я до сих пор плачу, когда вспоминаю. Бедный мальчик, – вздохнула она.

– Чайник…

– Смотри-ка. Вот, уже маразм.

Олауг сняла чайник и заварила чай.

– А сейчас чем он занимается? – Беата взглянула на часы: без четверти пять.

– Импортом разных товаров из бывших стран соцлагеря. – Олауг улыбнулась. – Не знаю, какой доход это ему приносит, но слово мне уж больно нравится – «импорт». Глупость, да? А мне нравится.

– Ну, значит, все у него сложилось хорошо, несмотря на тяжелое детство.

– Это да, но не сразу. И у вас в архивах он есть.

– У нас там многие есть. С кем не бывает!

– Но когда он переехал в Берлин, словно случилось что-то. Уж не знаю что. Свен никогда не любил рассказывать, чем занимается. Все держал в таком секрете! Я думаю, он разыскивал отца и разыскал. Это сильно повлияло на его самооценку. Эрнст Швабе был незаурядным человеком. – Олауг вздохнула. – Но я могу и ошибаться. Так или иначе, Свен изменился.

– Каким образом?

– Спокойней стал. Раньше он целыми днями будто охотился.

– За чем?

– За всем: деньгами, острыми ощущениями, женщинами. Знаешь, он похож на отца. Неисправимый романтик и сердцеед. Ему – Свену – нравятся молоденькие женщины. И он им тоже. Подозреваю, что он наконец нашел себе одну, особенную. По телефону он говорил, что у него для меня новости. Радостный такой был.

– Что за новости? Не сказал?