Фалькейд сообщил, что вокруг общежития со вчерашнего вечера дежурят сотрудники в штатском, а кинологи обошли подвал и чердак, чтобы удостовериться, что там никто не скрывается. Входили и выходили только жильцы. Если не считать того типа, которого девушка из триста третьего на входе представила вахтеру своим парнем. Люди Фалькейда были на местах в ожидании приказов.

Волер кивнул.

Время от времени Фалькейд проверял связь со своим отрядом, но это Отто уже не касалось. Он закрыл глаза и просто наслаждался звуками. Вот щелкнула кнопка приема – секунда атмосферного шума, потом бормотание каких-то непонятных кодов, как будто большие дяди играют в разбойников.

– Всем приготовиться, – беззвучно прошептал Отто.

Он представил себе осенний вечер: вот он сидит на яблоне и шпионит за взрослыми в окно. Шепчет: «Всем приготовиться!» – в жестянку, от которой тянется провод к другой жестянке, которую за забором держит Нильс. Он аж подпрыгивает, услышав эти слова, если, конечно, уже не ушел на ужин. Впрочем, этот жестяной телефон никогда не работал так, как написано в «Походной книге бойскаута».

– Скоро начало, – сказал Волер. – Таймер готов?

Отто кивнул.

– Шестнадцать ноль-ноль, – констатировал Волер. – Значит… сейчас.

Отто нажал на кнопку, и на экране замелькали секунды и их десятые доли. От волнения у него засосало под ложечкой. Да, это интереснее, чем яблоня. Интереснее, чем Эуд-Ритины булочки с кремом. Даже интереснее, чем ее охи и вздохи в постели.

Представление.

Олауг Сивертсен открыла Беате дверь и улыбнулась так, словно ждала этого визита уже давно.

– Это вы! Заходите-заходите! Можете не переобуваться. Ну и жара, правда?

Она повела Беату по коридору.

– Не стоит волноваться, фрёкен Сивертсен. Кажется, скоро мы поймаем преступника, – успокоила Беата хозяйку, шагая вслед за ней.

– Давайте не будем о ваших делах, раз уж пришли ко мне в гости, – рассмеялась Олауг Сивертсен, но тут же испуганно зажала рот рукой. – Ой, да что это я! Ведь сейчас, может быть, этот человек совершает преступление…

Когда они вошли в гостиную, напольные часы вздрогнули от их шагов.

– Чаю, милая?

– С удовольствием.

– Мне можно пойти на кухню одной?

– Конечно, но если для вас необременительна моя компания…

– Ну пошли, пошли.

Казалось, кухню не трогали со времен войны, разве что плита и холодильник были новые. Пока Олауг ставила чайник, Беата нашла себе табуретку.

– Приятно здесь пахнет, – сказала Беата.

– Думаете?

– Да. Мне нравится такой кухонный запах. Я вообще кухни больше люблю, чем гостиные.

– Правда? – Олауг Сивертсен склонила голову набок. – Значит, в этом мы с тобой похожи: я тоже «кухонный» человек.