Бригадир выждал мгновение, давая собеседнику возможность осмыслить услышанное, и добавил с расчетливой жесткостью:

— Всех голов.

— Нет у тебя таких денег, — болотник пытался быть внушительным и суровым, но сорвался и «дал петуха», сорвавшись на визгливый шепот.

— И заплатил я Draoidheach, — нагло усмехнулся бригадир.

Вот здесь большака проняло по-настоящему. Он смотрел в глаза «смоляного», что казались чернее ночи, и чувствовал, как струйки пота зазмеились под шерстяной рубахой. Сантели не пугал, не давил, он просто ставил в известность. А кого на пустошах звали Draoidheach — «Чума», знали все. Человека, который никогда не злодействовал впустую, но, взяв деньги, скрупулезно исполнял заказ при любых обстоятельствах.

Любой заказ.

— И лошадку верните, а то что-то вы поспешили ее прибрать, — Сантели ухмыльнулся еще шире. — И покормить не забудьте, и овса в дорогу собрать.

Болотник кусал губы, пыхтел, вращал глазами и пытался найти способ отступить, сохранив хотя бы видимость достоинства. Сантели не стал дожимать, рассудив, что это уже лишнее. Все равно деревеньке пришел конец. Потому что репутация — вещь одновременно крепкая, как сталь, и хрупкая, как первая осенняя льдинка. Стоит лишь упомянуть во Вратах о переставленных вешках, и единственный, кто с того момента приедет сюда, это «Мясной» Ян. В иных обстоятельствах Сантели может и смолчал бы, наказав мародерных болотников иным способом, но бригадир не терпел такой хитрожопости в делах, а после разговора с герцогом не собирался возвращаться на болота.

— Сейчас все будет, — буркнул сдавшийся толстяк, махнув рукой. — Только поставим котлы для воды…

Елена скинула понягу, уже не заботясь о «вьетнамском сундучке», опустилась на колени, с трудом перебарывая желание встать на четвереньки, облегчая поясницу. Теперь лекарша познала истинное счастье, прямо-таки запредельное космическое счастье. Оно заключалось не в том, чтобы после невероятно изнурительного пути наконец вымыться, переодеться, поесть и отоспаться. Счастье было в знании, что все это находится здесь, на расстоянии вытянутой руки. И сейчас будет, можно сказать, испитой полной чашей. Предвкушение может оказаться куда интереснее самого процесса.

А дальше было и мытье горячей водой, и новая одежда, не по росту, штопаная и грубая, зато чистая. А также тщательный осмотр травмы теперь с привлечением деревенской знахарки. Щупальце гипнотика оставило широкий синяк, который залил поясницу темно-серым пятном, однако тем, вроде бы, и ограничилось.

И снова сон, на этот раз без видений и прочих ужасов.