— Кстати, мой нынешний шеф что-то не очень вас любит. Говорит, мол, раз ты, Штыба, в группе у Ельцина, то будешь критиковать! — моментально съезжаю я со скользкой темы.

— Фалин-то? А чего ему меня любить? — соглашается Ельцин. — Ну, а ты что сказал?

— Сказал, что обязательно буду… Ну и покритиковал, не отходя от кассы.

— Ай, молодец, — смеётся БН. — Да и правильно — болото это надо потревожить. Слышал, что в Берлине творится?

— И в Лейпциге. Кое-кто мышей не ловит, — доверительно сообщаю на ухо оппозиционеру. — Думает, что это Перестройка у них началась.

— Ну-ка… Отойдём… — Ельцин становится серьезным. — А ты что думаешь?

— Крах системы социализма, думаю, — честно признаюсь я. — И если реагировать с позиции «вот сейчас социализм станет лучше», то можно упустить момент, когда сметут номенклатуру, и мы будем выглядеть очень бледно, пытаясь усидеть на двух стульях.

— Сам так же думаю, но вслух, Толя, такие вещи не говори. У нас рано. А немцы… Ну, пусть сами разбираются. Нет, Толя, голова у тебя! И главное, суть ухватил — «крах системы»! То есть, думаешь, и в других странах….

— И в других: Польша, Венгрия… и у нас…

Отношение Ельцина к развалу соцлагеря, я знаю, такое же как и у Горбачева. И это забавно — ведь они непримиримые оппоненты. Горбачёв — за «обновлённый социализм» и «общий европейский дом». Ельцин — за демонтаж старого строя и переход к рыночной, национальной политике.

Проще говоря, в 1989-м они вроде бы стояли рядом, но смотрели в разные стороны: Горбачёв — на Берлинскую стену как на сигнал реформ, Ельцин — как на символ конца ГДР.

Как я к этому отношусь? Да просто: не забыть бы наши интересы — вот это главное. Чтобы не выводить войска в чистое поле, а потребовать гарантий безопасности. Кредиты? Это вторично… хотя, может, я и ошибаюсь — дилетант ведь по большому счёту. Но ни на одного, ни на второго повлиять я всё равно не смогу.

Пообедать, что ли? Пирожки хоть и вкусные, но для моего «растущего организма» их маловато. Ой, ну ладно… может, организм уже и не растущий, но молодой и здоровый.

Кстати… в физкультурный бы заглянуть, но уже не сегодня — нет ни времени, ни сил. Завтра с утра заеду, а уж потом на заседание. Вечером же можно бухнуть с новыми коллегами.

Хорошо бы сразу позвать всех на новую квартиру, если завтра мне ордер выдадут. Отметим заодно и знакомство, и новоселье. Или дождаться Григория Михайловича… которого тут, кстати, все, даже молодая Агне, по-дружески Гришей кличут?

— Рассаживаемся, товарищи, — загремел в микрофон Горбачев, а это он сегодня вел заседание.