— Сделаю, — взял под козырёк Русак. — В четверг рассмотрим. Уже самые заслуженные едут: Дасаев, Заваров — с прошлого года играют. В этом году разрешили и нашей знаменитой тройке хоккеистов, и паре баскетболистов. Думаете, стоит подождать, как они себя покажут?

— Что, Толя, как покажут себя наши спортсмены? — опять повернулся ко мне Горбачёв.

— Покажут силу советского спорта, Михаил Сергеевич, — бодро отрапортовал я. Хотя сам-то знал: будут и осечки. И травмы, и обиды, и «не тех пустили». К тому же, за океаном свои правила, и свои соблазны.

Арбачаков всё-таки вытащил бой — тяжело, на зубах, но победил. Тем самым подтвердил за мной репутацию спортивного знатока. А мне пришлось объяснять, почему Юра — «немного не русский».

— Он шорец, — говорю. — Ну, вроде хакасса или алтайца. Сибирский парень, короче.

Будущий чемпион мира по версии Всемирного боксёрского совета, и титул этот потом раз десять защитит. Красава, одним словом.

Наконец, меня отпустили, и досматривал бои я уже со своими. Шесть золотых медалей, у Кубы всего четыре — уверенная победа сборной СССР в общем зачете! Кстати, ложа, после того как меня отпустило начальство, опустела. Только Русак остался. Но это его работа.

А талончики на машину дали всем призёрам! Так что Костя, по сути, в деньгах и не сильно потерял — пять тысяч за серебро против моих семи. Нормальный расклад.

Это его окончательно приободрило, и Цзю, сияя как медный таз, предложил мне присоединиться к общему банкету в «Арагви» — там, узким кругом сборной, планировалось отметить успех советской команды.

Странный он. Это ведь я зал заказал. Ещё и персоналу втихую накинул. А то ведь знаю я нашу федерацию бокса: нашли бы сто причин, чтоб сэкономить. Сказали бы, мол, денег нет, давайте лучше посидим в столовой спорткомплекса.

Сам я долго сидеть не собирался — вечером самолёт в Красноярск, точнее, уже почти ночью.

Вроде всё хорошо складывается, но внутри всё равно покалывает — тревожно перед разговором с Шениным. Сработались мы с ним, как говорится, с полуслова понимаем друг друга, жалко оставлять. Мужик надёжный, не суетной, таких в аппарате днём с огнём… Но пора идти выше. И, если честно, самому страшновато — наверху ведь люди посерьёзнее, и ошибок там не прощают.

— Я вообще — перчатки на гвоздь. До Олимпиады ещё три года, так что пойду, наверное, тренером работать — откровенничает на банкете Игорь Ружников, который сидит между мной и Цзю.

— Ты чего? В этом году ты и чемпионат СССР, и Европу взял, и мира. Куда уходить? — возмутился Костя.

— Куда, куда… в профи, например, не хотите? — ляпнул я.