Ложа имела свой коридор и отдельный вход — можно заехать, не пересекаясь с основной публикой, прямо через служебный вход с задней стороны комплекса. Это был закрытый бокс — мягкие, бархатные кресла, флажки СССР по периметру, на столиках — вода, фрукты, прочая мишура. А главное — обзор идеальный. Тогда я ещё подумал: «Чёртовы партократы! Сидят там в роскоши, а народ с талонами по очередям мается…»

И вот теперь вижу ту же ложу и довольную Светкину мордашку, выглядывающую из-за бархатных спинок. За ней маячат какие-то суровые дядьки. Конечно, не за ней — за генсеком. Девятое управление КГБ, не иначе.

Что по бою Цзю? В первом раунде мой друг, известный своим комбинационным стилем, сразу попытался захватить инициативу — быстрые руки, плотные серии, работа на опережение. Гонсалес же действовал хладнокровно, выжидая моменты для акцентированных контратак правой — своего фирменного оружия. Поэтому первая трёхминутка вышла почти равной: Костян несколько раз успешно вышел на среднюю дистанцию и пробил слева по корпусу, в то время как Гонсалес отвечал точными встречными правыми прямыми.

Во втором раунде Гонсалес стал действовать активнее, стараясь переломить ход боя за счёт опыта. Кубинец подключил работу на дальней дистанции — несколько раз пробивал жёсткий джеб и сразу уходил в сторону, не давая Цзю навязать размен вблизи.

Костян, понимая, что отдавать центр ринга нельзя, прибавил в агрессии. В середине раунда он провёл серию из двух-трёх ударов, пробивая через руку соперника, и одна из комбинаций заставила Гонсалеса отступить.

Зал взревел! Однако соперник быстро восстановил контроль и к концу раунда несколько раз чётко попал навстречу: его прямые правые застали моего друга при сближении.

По итогу раунд вышел напряжённым и конкурентным, но без явного преимущества. Гонсалес был точнее на дистанции, но и Цзю успел навязать несколько острых эпизодов в ближнем бою.

Третий раунд я смотрел уже мельком — сам готовился к выходу.

В перерыве Цзю, видно, подсказали, что положение на ниточке, и он пошёл вперёд с удвоенной энергией. Подключил фирменный для советской школы темповой натиск — зажимал Гонсалеса в углах, выбрасывал серии с короткой дистанции. Кубинец же делал ставку на защиту и точечные контратаки: умело клинчевал, когда Костя входил слишком близко, и сразу встречал его одиночными, но мощными ударами.

В одном из эпизодов Цзю удалось провести сильный левый боковой, вызвавший очередной всплеск эмоций на трибунах. Но Гонсалес ответил мгновенно: серия из прямого и хука — и уже кубинская делегация взвыла от восторга.